Её восточная любовь

– Да Вы хоть понимаете, какой бред несёте? Я ни за что не соглашусь быть Вашей женой, хотя бы потому, что уже замужем и люблю своего мужа.

– Зоя, раскройте глаза. Вы не нужны своему супругу. Алехандро легко продал Вас за вполне скромную сумму денег. Хотя попроси он больше, я бы дал. Как можно любить такое ничтожество как Диас? Вы слишком хороши для него. Он Вас недостоин.

– Это не Вам решать.

– Теперь мне, – надменно и самоуверенно произносит аль-Саттар.

Съёживаюсь от страха и осознания чудовищности ситуации.

– Я хочу позвонить Алехандро.

– Звоните.

– Я оставила сотовый в гостинице.

Амир достаёт из кармана брюк телефон и протягивает его мне.

– Пожалуйста.

– Я не буду говорить в Вашем присутствии, – беру сотовый дрожащей рукой.

Шейх молча выходит из комнаты.

– Алехандро! Где ты, мать твою? Что за хреновые шутки? – атакую сразу же, как только муж отвечает на звонок.

– Зоя, кариньо, ты только не злись. Наверное, надо было предупредить тебя. Но так вышло…

– То есть, всё, что сказал аль-Саттар, правда? – чувствую, как немеют пальцы, от того, что вцепилась в телефон, словно он был моим спасательным кругом.

– Я не знаю, что шейх сказал тебе. Он предложил инвестировать в мой проект и оказать продвижение…

– А взамен попросил меня? Верно? – перебиваю Алехандро.

– Да. Это так. Но не думаю, что он надолго задержит тебя. Погостишь у него какое-то время, а потом мы снова будем вместе, кариньо. Ничего страшного не произойдёт.

От слов мужа внутри всё обрывается. В горле образуется ком. Слёзы душат и обжигают глаза.

– Я всегда знала, что ты тот ещё мудак, но даже и не подозревала, насколько ты циничная, беспринципная и жадная тварь. Я желаю, чтобы твоя дохлая фирмёшка загнулась окончательно к чёртовой матери. Чтобы ты до конца своей никчёмной жизни прозябал в нищете и сгинул в одиночестве.

Сбросив вызов, медленно опускаюсь на диван. В голове только одна мысль: как Алехандро мог так со мной поступить? В зале снова появляется хозяин дома.

– Ну как? Поговорили? Убедились в моей правоте?

– Я Вас ненавижу, – шиплю, давясь рыданиями.

– А вот я Вас напротив, люблю, изумруд моего сердца.

От услышанной нелепицы меня прорывает. Начинается истерика.