Хороший ректор – мертвый ректор

Как уже озвучил Говард, меня зовут Эмилия, но для близких, можно просто Эми, – я солгала о том, что мне было приятно с ним познакомиться, но у меня не оставалось выбора, кроме как изобразить радушие. Вот только легкая, чуть насмешливая улыбка, появившаяся на его губах после моих слов, дала понять, что он раскусил ложь.

– Эмилия, не представляете насколько мне приятно с Вами познакомиться, весьма о Вас наслышан, – он сразу же возвел между нами незримую преграду, обратившись ко мне полным именем и в придачу на «вы», но его двусмысленный намек о ходивших обо мне слухах стал началом конца дружелюбных отношений.

– Винсент, скажите, а как Вас называют близкие люди? – «Если они у Вас, конечно, есть», – добавила про себя, а затем не дала ему возможности сказать и предложила свои варианты. – Возможно, Веня, Вини, Винс? – Говард разразился громким смехом, в то время как ректор не подал и виду, что его задели мои слова.

– Для Вас только Винсент, – холодно бросил он. Его голос был низким и спокойным, но тревожащим какие-то незнакомые струны в моей душе.

– Как скажете…Веня, – изобразила невинную улыбку, он же никак не отреагировал на мою фразу и направился общаться с моими родителями, чью компанию счел более приемлемой.

– Эмилия, ну ты даешь. Я еще не слышал, чтобы его кто-то так поддел, – сквозь смех сказал Говард.

Немногим позже состоялась церемония помолвки, которую омрачало присутствие ректора академии, а затем и праздничный обед.

– Винсент, а Вы разве не вегетарианец? – поинтересовалась у него, когда он насадил на вилку кусочек бифштекса, так искусно приготовленного нашим поваром.

– Почему Вы пришли к такому мнению? – ректор едва не поперхнулся моим высказыванием.

– Полагаю, если бы у бифштекса были ноги, то под Вашим прожигающим взглядом он непременно бы ими воспользовался, – я старалась не улыбаться. – Да и не только бифштекс…

– Позвольте пояснить свои домыслы, – сейчас однозначно не возникало сомнений, что передо мной сидит ректор.

– Я подумала, что Вы – некромант, – ответила ему, не сдержав улыбки.