В твоих глазах я сгораю

– Я постараюсь, дочур, – сказала она, стараясь вытереть льющиеся водопадом слезы. – Сложно отпускать птенцов из гнезда во взрослую жизнь.

– Понимаю, мама.

– Будь умницей, – начала она успокаиваться, утирать слезы. Под глазами у нее остались разводы туши. – Слушайся сестру и не делай глупостей!

– Я знаю, мам.

– Нет, – оборвала она меня на полуслове. – Услышь меня! Будь бдительна, не иди на поводу у других. Помни о том, что у тебя есть свое мнение и характер. Не докучай сестре, и прошу… – ее голос дрогнул.

 – Помни, чему я тебя учила: любовь любит тишину. Ты поняла?

Я кивнула в ответ, ничего не сказав. А внутри меня все оборвалось. И показалось, что земля раскололась под ногами. Я понимаю, что слова излишни. Что бы я сейчас ни сказала, мама воспримет это в штыки, словно я пытаюсь убежать побыстрее от ее заботы, теплоты и объятий. Но это не так… Мама была права: любовь любит тишину. Она повторяла это мне неоднократно, и я с ней согласна.

В моем случае лучше молчать и не показывать своих чувств тому, кого я люблю, лишь по одной причине: он без пяти минут женат.

Перед отъездом я сплю плохо. Ворочаюсь, думаю о том, как себя вести, и до сих пор не представляю, что мне придется какое-то время жить вместе с сестрой и Димой. Мысли мучают меня, раскалывается голова. Мне удается уснуть лишь к девяти, а через два часа звенит будильник, который лишь напоминает мне о том, что совсем скоро я буду за четыреста километров от родного дома.

Я живу в Нижнем Новгороде, не совсем уж и далеко от Москвы, однако все равно это представляло неудобства при планировании поездки.

Поезд ехал шесть-семь часов, и около семи утра меня должны были встретить на вокзале. Я заранее собрала вещи, только самые необходимые, без лишней мишуры. Отец еще дремал, сидя в кресле и открыв рот, а мама суетилась, тараторя себе под нос, что явно что-то забыла. А еще она пыталась дать мне с собой домашней закатки: помидоров, огурцов и варенья, но я кое-как ее отговорила:

– Мама! Я просто не довезу все это!

– Ну возьми хотя бы варенье, доченька! – упрашивала она меня, пытаясь засунуть банку в сумку, и без того туго набитую.

Но тут я была тверда. Нет, и точка. Взяв из маминой руки банку, я поставила ее на стол.

– Ты позвонила сестре?

– Я позвоню ей из поезда, мы с ней так договорились.

– Как только ты выйдешь из поезда и она тебя встретит, обязательно позвони, ладно?

– Мамуль, ну не суетись ты так! Не пропаду я, – пытаюсь утешить ее, но оказывается, это тщетно.