В твоих глазах я сгораю

Этот «ребенок» сидел на кровати и что-то неустанно набирал на экране телефона. Из-за спины увидел лапку мягкой игрушки, которая торчала из портфеля.

Неужели она до сих пор хранит эту игрушку?

– Это та самая игрушка, которую я тебе подарил? – не удержавшись, спросил я.

Вера испуганно подняла глаза. Ее щеки зарумянились. Она демонстративно повернула голову влево, чтобы посмотреть на игрушку, и вполголоса ответила:

– Да, а что такого?

Ее голубые глаза смотрели на меня с непониманием. Ответ был настолько резким, что я немного замешкался.

– Ну, ты… это… – почесав затылок, я продолжил, – пойдем, парк покажу.

– Хорошо, я сейчас, – сказала она и снова уткнулась в телефон.

Хотел было что-то сказать, но молча развернулся и пошел на кухню.

Зачем ей игрушка, которую я подарил ей черт знает сколько лет назад?

Я думал об этом, пока наливал ледяную воду в стакан. Мне было не совсем ясно, зачем Вера притащила ее с собой, ведь… Ей восемнадцать лет. Она уже взрослая девушка, которой уж явно думать не об игрушках.

– Наверно, это просто талисман? – сказал я еле слышно и хотел было сделать глоток воды, как сзади послышалось:

– Да, талисман. И что?

Я от испуга выплюнул всю воду обратно:

– Господи, Вера! Ты чего так подкрадываешься?

– Ты просто не слышал, – сказала она, окинув меня презрительным взглядом. – Полотенце дать?

– Не надо.

Вера стояла и смотрела на меня так, будто бы я сделал что-то мерзкое. Ее глаза, как льдины, были холодны и безразличны.

Меня даже передернуло от всего этого.

Я громко вздохнул и, заметив, что футболка намокла, цокнул языком.

– Я сейчас, – и направился в комнату, чувствуя на себе взгляд Веры.

И как из милого ребенка она стала вот такой… холодной? То она молчит, создавая такую неловкость, что мне, повидавшему много в этой жизни, становится неуютно. То она подкрадывается сзади и пытается язвить.

Вынув из комода чистую футболку, я быстро переоделся, а эту оставил лежать на кровати, чтобы высохла.

Пошел обратно на кухню и увидел, как Вера стирает со стола тряпочкой остатки воды.

– Вер, да я сам убрал бы.

– Мне несложно, – сказала она, не оборачиваясь.

Закончив, она одернула платье и, взяв свои босоножки, произнесла:

– Идем?

– Да.

Она демонстративно, точно белый лебедь, выплыла в прихожую и надела босоножки.

Я смотрю на все это и думаю про себя: то ли я не выспался, то ли Вера еще та штучка, которой палец в рот не клади.