В твоих глазах я сгораю

И, по всей видимости, правильно.

Он продолжал держать парня. На лице у Димы не дрогнул и мускул. Зато я нахально скользила взором по его мышцам, которые были напряжены. Футболка облегала каждый бицепс, ровную накачанную спину и прекрасный торс. Неприличные мысли вспыхнули на секунду, но, мотнув головой, я отбросила их.

– Сейчас отпущу, развернешься на девяносто градусов, и чтобы твой след простыл, уяснил?

– Ты… только… попробуй… – пробурчал парень, а затем мой защитник резко отпустил его. Тот схватился за свое горло и громко закашлял, жадно хватая воздух.

Рука Димы отодвинула меня, так что я оказалась у Димы за спиной и стояла как дура, не зная, как поступить, да и вообще, разве нельзя по-человечески выяснить отношения?

– Иди, пока на костылях отсюда не ушлепал.

– Че ты сделаешь? Че? А? – не умолкал парниша, явно пытаясь вывести жениха моей сестры на конфликт или драку.

Дима молча, ничего не отвечая, развернул меня, одной рукой приобнял за плечи, другой подхватил мой чемодан и повел к выходу.

У меня пропал дар речи. Я совершенно не понимала, что только что произошло. Мысли путались в голове. Но я торопливо шагала и шагала, стараясь не отставать от Димы.

– Ты в порядке? – спросил он, не отпуская мои плечи.

– Да… – сказала я дрожащим голосом.

От его прикосновений у меня внутри порхали бабочки. Я так давно мечтала ощутить, как его руки меня обнимают, что почувствовала головокружение.

– А по тебе не скажешь. – Дима украдкой взглянул на меня.

Я заметила его ехидную улыбку.

– Хорошо, что я решил пойти тебе навстречу, если бы остался тут, в самом центре вокзала, то меня бы твоя сестра съела за то, что тебя потерял!

«Боже мой! Наверно, я вся горю от смущения…» – подумала я, отворачиваясь, чтобы Дима не заметил этого, дрожащим голосом спросила:

– А где Алина?

– У нее не получилось встретить тебя, – сказал Дима и убрал руку с моих плеч – народ шел плотной стеной. – Еще вчера вечером от нее потребовали ранним утром явиться в офис, чтобы подготовить презентацию.

– Опять сроки горят? – с обидой в голосе спросила я.

– Уж не знаю, что за сроки, но она могла бы и отказаться или взять за свой счет один день ради сестры… в общем…

Дима придержал дверь, чтобы я вышла первой. Мы оказались на улице. Утренний московский ветерок ударил в лицо. Было шумно. Машины ехали в несколько рядов, по тротуару шли люди. На тумбе сидел бездомный, просил милостыню, но на его живописные лохмотья и смятую коробку никто не реагировал.