Спор на сердце

Вспоминаю недоумение в ее глазах, будто бы она уверена, что должна быть совершенно не здесь и не в это время. На долю секунды у меня сбивается дыхание, я чувствую, что не хватает воздуха. Картины, что плывут перед глазами, сводят меня с ума.

«Соберись, Мэт!» – командую я себе, но ничего не выходит. Звуки все заглушаются, а перед глазами лишь она – Лера. Чувствую сухость во рту и, пересилив себя, отвожу взгляд в сторону. Спина по-прежнему болит, да так, что хочется лезть на стену, однако… Я не могу показывать это перед девчонками.

Меня отец тренировал так, чтобы я стал человеком, который не знает боли. Тем, кто может вытерпеть все. И в физическом, и в душевном плане.

«Мужчины не плачут», – вспоминаю слова отца, которые он произнес, когда я, маленький, напоролся пяткой на гвоздь. «Мужчина никогда не должен показывать, что он слаб. Особенно на людях. Ты это понял?» От воспоминаний того, как много времени мы проводили с отцом, меня прошибает холодный пот. И его слова, которые на всю жизнь врезались мне в память, еще сильнее дают понять, что я выдержу все.

Спина заживет, и я даже не вспомню об этой боли, а вот слезы мужчины запомнят многие.

И вряд ли я смогу отмыться от этого. Как представлю, что меня полощет весь институт, становится противно. Поэтому я делаю глубокий вдох, который не унимает физическую боль, а только ее прибавляет, а после тихонько выдыхаю.

А тем временем доктор умело накладывает тугую повязку на Лерину ногу. А я не могу заставить себя не смотреть на Леру, хотя бы искоса.

Хотя бы одним глазком.

«М-да, Мэт… сильно тебя девочка задела», – веду я с собой внутренний монолог, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Ну вот и все, – наконец-то говорит доктор и отходит от Леры. – Идти сама сможешь?

– Да, – тихо роняет та и, взяв одну кроссовку в руку, пытается встать с кушетки. Попытка не увенчивается успехом, отчего девушка дергается от боли. И вновь опускается на кушетку.

– Позвать Тараса?

Лера, по-видимому, не ожидала от меня такой добрый жест, ведь… Мы вроде бы как еще в ссоре.

Блин, что я чушь несу? Какая ссора? Я едва ли знаю ее и до этого момента испытывал лишь неприязнь, а теперь что? Что я к ней испытываю?

– Если можешь… – отзывается та смущенно, потупив глаза в пол.

Я встаю со своего стула, стиснув зубы от боли. Выхожу из кабинета и оглядываю коридор. Разыскивать Тараса не приходится. Он сидит прямо у дверей.

– Зайди, – строго говорю я ему.