Дегустатор ядов

Даже теперь, вытянувшись в полный рост, он едва ли доставал генералу до подбородка.

Дамиан рассмеялся. Казалось, его нисколько не задело колкое замечание.

– Вы мне не рады?

Наживать врага в лице правой руки короля – последнее, что ректору сейчас было нужно, однако он произнес:

– Сказать, что я безмерно рад нашей встрече значит солгать, чего не могу позволить себе в данную минуту. Поклялся богине Рамире[2 - Богиня правды, справедливости и нравственности.] говорить на протяжении полугода исключительно правду, – пояснил глава академии, заметив на лице важного гостя озадаченность.

Он надеялся, что чистосердечное признание позволит избежать конфликта из-за первой фразы, таившей в себе пренебрежение.

Широкие брови генерала слегка приподнялись, в глазах стального цвета промелькнуло удивление. Он помедлил несколько секунд и протянул:

– Героическая жертва. Ради чего?

Для ректора, при его должности и работе, невозможность лгать являлась не просто жертвой, а настоящей пыткой, но он готов был стойко перенести любые муки ради исполнения заветного желания.

– Не ваше дело, – огрызнулся хозяин кабинета. – Лучше расскажите, зачем пожаловали.

Ему не терпелось поскорее отделаться от нежеланного гостя и оказаться в стенах родного дома. По окончании встречи он точно осушит графин красного вина, чтобы унять нервы.

Глава безопасности опустился без приглашения в кресло по другую сторону письменного стола и произнес удивительно спокойным тоном:

– Люблю краткость и деловой подход.

– Как? Опять? – прохрипел ректор и недоверчиво уставился на генерала.

– Не опять, а снова.

– Что сталось с Кентом? – спросил минейр Гринсби, предполагая худшее.

– То же, что и с архимагом Клирелом, – Майе говорил небрежно, не пытаясь хотя бы интонацией смягчить слова, убрать из них ядовитое жало.

Ощутив головокружение вследствие сильного эмоционального потрясения, ректор ухватился пальцами за столешницу и гулко сглотнул.

– Бедный мальчик… – не удержавшись, протянул глава академии и все-таки сел в кресло.

– Мне жаль, что вашего любимчика постигла подобная участь. Ему следовало быть более осмотрительным с портвейном, – вопреки сказанному, в тоне безопасника не прозвучало и нотки сожаления.