Ночь, когда пролились звезды. Том второй

К горлу подступала тошнота, но она понимала, что ей нужно встать и идти. Как бы страшно не было. Потому что иначе это место прожует ее, заглотит и переварит. Она ощущала его, как живой, разумный организм, иначе описать это чувство было нельзя.

Наивно было полагать, что им удастся проникнуть сюда незамеченными. Это место почувствовало их еще до того, как они сделали шаг в пропасть. Оно с нетерпением ждало их, чтобы теперь затеять свою смертельную игру.

– Хорошо, – опираясь рукой о стену и поднимаясь, прошипела Летта.

Положив ладонь на рукоять кнута, она медленно двинулась вперед, чуть согнув колени, готовая в любой момент сорваться с места.

Здесь было темно, а воздуха катастрофически не хватало. Все ее тело покрылось липкой испариной, и она быстро смахнула капли пота с лица, понимая, что и без того узкий коридор сужается.

Тишина давила, и она считала про себя минуты. Пять минут. Двадцать. Шестьдесят. А коридор оставался бесконечным и с одной, и с другой стороны. Ей с трудом удавалось побороть панику, и она молила, чтобы произошло хоть что-то.

И ее молитвы были тут же услышаны.

Сначала она почувствовала запах гнили. К горлу подступила тошнота, и она заозиралась вокруг. Красный свет загорелся чуть ярче, и она увидела, как меж камней на стенах засочилось что-то вязкое и черное. Сначала медленно, а потом будто кто-то повернул кран на всю мощность. Летта кинулась бежать, но ноги были уже по колено в зловонной вязкой жиже, мешая ей, замедляя.

– Нет-нет-нет.

Жидкость подобралась к бедрам, когда из стены, прямо перед ней, ломая камни, появилась чья-то серая рука. Летта закричала что есть сил и повернулась назад, уворачиваясь от мертвых пальцев, но весь коридор сзади заполонили сотни, тысячи таких же рук. Поэтому она снова обернулась, в надежде, что сможет проскользнуть сквозь первую руку, но разрушилась стена прямо над ее головой и цепкие пальцы схватили ее за горло.

Надсадно захрипев, она нашарила трясущейся рукой короткий нож на поясе и полоснула костлявую руку по пальцам.

Чувствуя, как все ее тело сотрясается от сумасшедших ударов сердца, она рванула вперед так, будто вязкая жижа не засасывала ее ноги в себя. Она размахивала ножом перед собой, прокладывая себе путь сквозь извивающиеся мертвые руки, уже ощущая спиной, что за ней их становится все больше и больше, и назад пути уже нет.

Но в какой-то момент рук стало слишком много.