Ночь, когда пролились звезды. Том второй

И вот он уже опустился на землю на ноги и деловито поправил на плечах камзол, проверяя все ли пуговицы на месте. Откинув со лба отросшую челку, он спокойно, без единой эмоции, осмотрелся. Его радужка была абсолютно и непроницаемо черна.

Все без исключения застыли, наблюдая за незваным гостем, который оказался живее всех живых. Лишь Нео, стоящий чуть впереди, не глядя нашарил рукой застывшую Летту и заставил зайти себе за спину.

– Вы не подскажете мне, где я нахожусь? – вдруг подал голос мужчина. Он был бархатистым и однозначно очень приятным, он звучал тихо и вкрадчиво, но все услышали его так, будто он шептал им прямо на ухо.

– А ты не подскажешь нам, кто ты вообще такой? – первым нашелся Лиам, уже успевший схватить со стола камень Монолита и держа его наготове. Его колени были чуть согнуты, а спина вытянулась в струну. Он был готов атаковать в любую секунду.

– Кто я? – это была первая эмоция, отразившаяся на лице незнакомца – удивление.

И все замерло в тот момент, когда он раскинул руки в стороны и обернулся к застывшей у дверей толпе.

– Кто я? – повторил он, вскидывая тонкий подбородок. – Я Бог.

Глава 28. Начало нового мира

– Я Бог, – с абсолютно серьезным лицом ответил мужчина. Его лицо было подобно древней статуе – никаких лишних движений. Все размеренно, спокойно и по делу.

Это было сложно объяснить, но он чем-то незримо отличался от всех людей, которых видела до этого Летта.

– Да что ты, – хмыкнул Лиам. Кажется, на него мужчина такого же эффекта не производил. – А я царица морская. Но опустим формальности. Лучше скажи сразу – ты буйный или как?

– Лиам… – предостерегающе бросила Лекса, но и сама она выглядела не менее растерянной, чем остальные.

Он продолжал сжимать в руке Монолит, но его поза стала гораздо расслабленее. И когда Летта увидела, что он разогнул колени, ей вдруг впервые стало за него страшно.

Пальцы так и не добрались до цели. Бог сделал едва уловимое движение головой, глянув на вытянутую руку, и Лиама в ту же секунду с силой отшвырнуло к стене и припечатало к ней.

– Ах ты сукин сын! – взревел он, пытаясь оторвать от стены руки. Мышцы напряглись до предела, натянув тонкую ткань футболки.