Золушка для миллиардера

– То, что я спрашиваю, мне интересно, Анна. И если я спрашиваю, то следует отвечать.

В его голосе слышны нотки металла. Я хмурюсь. Господи, он и вправду в какой-то мере диктатор и деспот.

– Я не обязана отвечать на ваши вопросы, Олег.

Мужчина недовольно пожимает губы.

– Не обязана, – тихо и холодно произносит он.

Черт! Ну вот опять!

– А кем… работаете вы? – Задаю я вопрос.

– Ты не любишь рассказывать о себе? – Спрашивает он в ответ, нахмурив брови.

Я фыркаю.

– Разве хорошо быть открытой книгой?

Олег задумчиво прищуривается.

– Нет… Но тебе это не грозит, Аня. Ты одна сплошная загадка.

Мои щеки вновь покрываются румянцем. Вот и как понять, что он имел в виду? Можно ли считать произнесенное им комплиментом?

– Я тоже задала вам вопрос, – с нажимом произношу я, желая переключить внимание.

Его глаза туманятся от раздражения. Он явно не хочет рассказывать о своей жизни. А еще недоволен моей несговорчивостью!

– Кем я работаю? А ты не знаешь, Анна?

От него веет злостью и раздражением.

– С чего бы? – Хмурю я, чувствуя, как во мне закипает негодование. – Я вижу вас во второй раз.

Я смущаюсь от его пронзительного взгляда. Неожиданно лед в его глазах тает.

– Я… архитектор, – сухо отвечает Олег, делая паузу.

– Я так и подумала, – улыбаюсь я, наблюдая за тем, как длинные пальцы гладят по стеклу бокала. – Вы производите впечатление человека, который любит точность, ясность и порядок.

Олег удовлетворительно едва заметно улыбается.

– Именно так, Аня, – тихо говорит он, разглядывая меня, как экзотичную зверушку.

В его устах «Аня» звучит так сладко, что я вспыхиваю. Ну почему он так действует на меня?

– Ты краснеешь, Аня, – говорит он негромко. – Не привыкла к мужскому обществу?

Я краснею только с тобой, Олег. Потому что в тебе всё невероятно притягательно. Однако вслух произношу:

– Почему же? – Пожимаю я плечами, рассматривая узор белоснежной скатерти.

Олег одним движением пододвигает мой стул к себе и берет меня за подбородок, заставляя посмотреть в голубые глаза. О боже… Я перестаю замечать что-либо кроме него. Дыхание перехватывает, и я нервно сглатываю.

– Значит это из-за меня, – говорит он хрипло без капли самодовольства. Словно ставит меня перед фактом.

– Нет, – из чистого упрямства возражаю я.