Пиявки

Карелина внимательно выслушала прямое, как трамвайные пути, предложение «просто Вадика»: «Давай сразу на „ты“ – и в койку!» – отклонила его самым вежливым (а именно: без матов) образом и старалась в его смену на трамвае не ездить.

Савельев достал из дорогого элегантного портфеля бутылку «Хеннеси», коробочку швейцарского шоколада и приглашающе улыбнулся Эльвире. «Опять коньяк и шоколад», – невольно подумалось Элке. Но чувства дежавю почему-то не возникло: слишком уж не походил насквозь интеллигентный Вечно Второй на пьяного в дупель Димочку Чарского.

– Ну что, милая попутчица, давайте знакомиться? – голос Антона Павловича, негромкий и проникновенный баритон, прозвучал настолько дружелюбно, что Элка улыбнулась и неожиданно для себя смело бухнула:

– Вы находитесь в более выгодном положении: вам не нужно представляться.

– Напротив! – мягко возразил Савельев. – В более выгодном положении как раз находитесь вы, пока являясь для меня прекрасной незнакомкой!

– Так уж и прекрасной… – сконфуженно пролепетала Эльвира, теряя кураж.

Мама всегда ругала её за пренебрежительное отношение к собственной внешности. «Если ты не любишь себя, деточка, то не стоит демонстрировать это мужчинам. Пусть они считают тебя королевой, даже если в зеркале ты привыкла видеть обычную кухарку», – наставляла многоопытная маман, и Элка понимала, что она права на все сто процентов. Но «кухарка» в её зеркале была неистребимой, и комплекс неполноценности, тщательно выпестованный в Эльвире её первым мужем, прочно засел в ней, мешая радоваться жизни в объятьях бескорыстных любовников.

– Вы молоды и тем уже прекрасны, – продекламировал Савельев, прервав воспоминания Элки. Женщина хмыкнула: ей опять сбросили как минимум лет пять от её настоящего возраста.

– Как будто вы стары, – парировала Эльвира.

На её неискушённый взгляд, Антон Павлович был старше её от силы на десяток лет. Как выяснилось позже, они оба ошибались: Савельев действительно решил, что Элке двадцать пять, а вот самому Вечно Второму было уже без году пятьдесят.

Жена Антона Павловича, громоздкая амбициозная тётка Валентина Денисовна, уже перешагнувшая за полтинник, рядом с ним казалась его мамочкой.