Наследие

– Как прошло? – сухо спросил леший, но в его глазах скрывалось сильное и неподдельное любопытство.

Громко вздохнув, домовой сел за стол. Он не хотел сдавать хозяйку, тем более, столь личное, как разговор с отцом, но он также понимал, что с них станется вытащить нужные им сведения силой.

– Леон больше никогда не появится в ее жизни. Она молодец, стойкая, но я беспокоюсь за нее. Даже если Леон не придет, один из его сородичей может заметить сходство, тогда беды не миновать.

Ядвига съежилась как от зубной боли, но тут же растянулась в улыбке.

– Пусть только попробуют. Через полгода Софии исполнится шестнадцать, ты знаешь, что это значит?

Домовой подпрыгнул от радости.

– Подготовка к перерождению – это, как ты знаешь, самый волнительный и самый безрадостный период в жизни каждого мага. Каждый день – это маленькая смерть, тело и кости меняются и очень быстро растут. Я уже молчу, что выпадают волосы и зубы, меняется цвет глаз и прочее.

Леший воспрянул духом.

– Полгода я смогу продержаться, но на крайний случай волчью слободу подключу.

Домовой тоже хотел помочь.

– Каждый из нашей деревни глотку эльфу порвет, и если не за дело, так из профилактики. Возможно, вы не знаете, однако домовые знают все. Каждый из этой деревни напрямую или косвенно пострадал от бесчинств длинноухих и просто сдерживается, чтобы вас не огорчать, а их детей не выгнали из школы.

Ядвига кивнула, погладив Василия, который тоже просочился на свет.

– На празднике можно объявить ноту протеста эльфам и назначить здесь семимильную зону тишины. За пересечение территории нашего села – незамедлительная смерть.

Кот зловеще улыбнулся.

– Эти высокомерные дурни не ведают истинное положение вещей, думают, что здесь обычное человеческое поселение.

Кот буквально из воздуха достал готовый договор о взаимном ненападении. Это был полутораметровый свиток, и в нем указывалось, что любой эльф, пересекший границу села, лишается всех статусов и регалий и становится бесправным и безликим перед судом старейшин села.