Красная комната, или Черта

Не смейтесь: мои мышцы сократились вместе с именем, но я все же сильнее остальных!

Вместе подошли Птица, Рыба и Зверь. Первый раньше был зоологом, изучал повадки птиц и сам стал так похож на птицу, что казалось, он вот-вот каркнет или взлетит. Черные, лоснящиеся волосы, зачёсанные назад, как перья, нос-клюв и походка – в общем, птица. Зверь был лохматым, как лев, он даже негромко рыкнул (конечно, просто хмыкнул), когда Сила утверждал, что он сильнее всех. Рыба же, в отличие от своих «собратьев», был чрезвычайно разговорчив и отнюдь не скользкий.

Подошли Фил с Богословом – эти тоже держались друг друга, хотя регулярно ссорились и спорили, Фил (to fill. англ. – чувствовать) – раньше был Философ. Новое имя ему подходило больше, он везде и во всем: в суждениях, и действиях – чувствовал слова и движения, чувствовал логические связи жизни сердцем. Богослов был похож на священнослужителя, может, он и был им когда-то, но никто этого не знал.

– Приветствуем тебя, дитя, в нашей скромной обители.

– Да-да… Наконец-то я вспомнил! – воскликнул художник. – Я вспомнил, где я видел это лицо. Взгляните! Вон, на той стене…

Все оглянулись на угол Черты, он молча стоял спиной к стене, где был начертан портрет Мари.

– Это она… – прошептала кукольница.

Мари удивлённо смотрела на свой портрет. Она перевела глаза на Черту. Его глаза! Она видела их, знала их свет, но откуда?

2

Кукольница прервала задумчивость Мари, ей так много надо было рассказать своей новой подруге и так не хотелось разбираться ни в каких странных совпадениях, хотя бы сегодня.

– Пойдём, милая, я тебе покажу твой угол. Ведь скоро завтрак, а ты ещё не успела посмотреть, где тебе теперь жить…

Стоит ли торопиться к месту, которое, возможно, скоро надоест – странно привыкать к месту, где ты не рад быть и откуда торопишься уйти. Мари последовала за Кукольницей.

– Вот погляди, как здесь мило! И совсем рядом со мной. Разве это не великолепно! Ты такая прелесть, и мы обязательно поладим.

Мари начала устраиваться. Кукольница болтала без умолку обо всем понемножку и в то же время ни о чём.

За завтраком все старались ей рассказать что-то важное, перебивали друг друга. Мари не понимала абсолютно ничего. Лишь Черта молчал. Они изредка встречались глазами, но Мари всегда кто-то окликал, чтобы начать свой рассказ, и чтобы вновь быть перебитым кем-то. Наконец, воцарилась тишина. Первым расхохотался Фил, за ним и все остальные.