Касание молнии

Ещё один факт про Джек – она до одури обожала романтичные истории. Нет, для всех она была всегда собранной, немного саркастичной девушкой с почти наголо бритой черепушкой. Но я знала, что все книжные полки в её комнате заставлены томиками в ярких обложках с сопливыми названиями. Она не просто верила в любовь – она любила любовь. Хотя, по ней и не скажешь.

Поняв, что в чём-то она права, я вздохнула и призналась:

– Вчера эта наглая румынская морда чуть меня не поцеловала. А я…ну, вроде как почти позволила ему.

– Вот как, – протянула Джек, – Могу попросить подбросить в костёр ещё чуток подробностей, вместо дров? Давай, не томи, Дани, – добавила она, видя мои сомнения, – В чьи ещё уши это всё заливать, как не в мои?

Издав ещё один протяжный вздох, тем самым признавая её правоту, я всё рассказала. Чуть ли не в лицах и по ролям. Джек слушала, подперев подбородок кулаком, и не перебивая. А когда я, закончив, замолчала, она хмыкнула, прежде чем сказать:

– Пожалуй, на время книжки можно забросить.

– Это всё, что ты можешь сказать? – приподняла я бровь.

Подруга пожала плечами:

– А я должна? Ты сама не понимаешь, чего хочешь, но при этом ждёшь, что пойму я? Нет, Дани, так не делается. Вообще, по классике жанра, вы должны ещё года пол отрицать свои чувства, преодолеть массу препятствия, чтобы потом соединиться в поцелуе истинной любви.

– Э, нет, ты куда-то не туда разогналась, – замахала я руками, – Ты тут такой сценарий расписала.

– Тогда вообще не вижу проблем, – развела Джек руками, – Я, конечно, не фанат такого, но ты хочешь его, он хочет тебя. Отбросьте сомнения, предрассудки и одежду! Или что? Боишься осуждения толпы?

– Нет. Не этого, – негромко призналась я, – Правда в том, что я вижу это в его глазах.

– Видишь что? – не поняла подруга.

– Желание подчинить меня.

Это всегда действовало на меня, как ушат холодной воды. И это было причиной того, что мне никогда не удавалось завести долгие отношения. Этим и отличался Грег – я провела рядом с ним больше пары недель лишь потому, что ему, по всей видимости, было плевать на мою жизнь. Он не то, что не пытался меня контролировать – он этого просто не хотел. Хоть иногда и ворчал обратное.