Касание молнии

Почему? Всё просто – я любил сильных и независимых женщин, а размениваться на тех, кто стал лишь подобием половой тряпки, поддавшись моим чарам, не хотелось даже ради постельных утех. И всё же – даже сильные и независимые не цепляли. До этих пор.

Почему она? Может, потому что я видел, как от каждого моего слова её глаза вспыхивали тем самым, неприкрытым, почти первобытным гневом? Она была живой. Горящей своим делом, она им просто дышала. Резкая, как пуля. Это подкупало. Мне нравилось с ней играть, потому что она так легко принимала правила игры, даже не подозревая о них.

Я звал её куколкой, потому что знал, как сильно ей это не нравится. Хотя, будем честны – кому в здравом уме пришло бы в голову сравнивать Дани, например, с той же Барби? Нет, я не спорю – она была красоткой, но… Невеста Чаки – вот, пожалуй, подходящее сравнение.

Возможно, была ещё одна причина моего интереса. Я всегда уходил сам. Меня никогда не отбривали – причём, с таким упорством и почти презрением.

В дверь поскреблись и через секунду в проёме показалась белобрысая голова моего друга.

– Босс, нам не пора уже на боковую? – поинтересовался Алин.

Приподняв бровь, я поинтересовался:

– Что, не можешь без меня уснуть?

– Да, привык отправляться в царство Морфея только после того, как ты подоткнёшь мне одеяло, – не остался он в долгу, – А если серьёзно – может, уже хватит? Ты так вкалывал только когда открывал свою компанию.

Я пожал плечами, пытаясь этим объяснить всё. Синдром отличника – беда, с которой я жил всю жизнь. Мне не нужно было «хорошо», мне нужно было «отлично». Идеально. Безукоризненно. Безупречно. Превосходно. Только так, и никак не меньше.

– Увидел некоторые несостыковки в проекте, – ответил я в итоге, – Ты же знаешь – я не смогу уснуть, если не поправлю всё.

– Ох уж этот перфекционизм, – закатил глаза Ал, присаживаясь на диван, – Я заказал нам билеты на послезавтра. У нас наклёвывается большой заказ, требуется твоё присутствие. Заодно проверим, есть ли хоть какой-то толк от этого вашего партнёрства. Или всё, что ты получишь – это дочку Томаса на блюдечке.

Я поморщился. Иногда Алу хотелось врезать за его выражения. Или за то, что он всё стремился свести к сексу.