Несовпадения

Блэк в дебатах участия не принимал – он вообще после концертов почти не разговаривал. Давал связкам отдохнуть. Горло вообще было для него сродни святыне. Даже виски, который все они – кроме Грея – пили, вокалист не разбавлял льдом. Ведь все остальные могли себе позволить заболеть, а голос группы – нет. Поэтому он просто окинул своих коллег по цеху взглядом, в котором читалась усталость. Он действительно устал – от того детского сада, в который взрослые с виду парни превращали все их посиделки.

– Нафига я вообще с вами пошёл? – задал вопрос клавишник скорее самому себе, чем другим.

Вайт мысленно с ним согласился. Ему уже не нравилось то, что он притащил сюда эту девицу. Вероника – так, кажется, её звали. Она уже успела надоесть парню, который и сам не понимал, почему выбрал именно её. Видимо, поступил, как спешащий в магазине – просто схватил с полки то, что плохо лежало.

– Не нуди, – хмыкнул Рэд, – Ты, хоть и мой братишка, но я могу и врезать.

Грей только фыркнул. Угроз он не боялся – парни всю свою сознательную жизнь грозились поубивать друг друга, но это было не больше, чем словами.

Если бы потребовалось – они убили бы друг за друга. Именно басист и притащил своего брата в группу, заявив, что хватит ему мучать синтезатор за закрытыми дверьми комнаты. Браун поддержал идею – эти трое дружили практически всю свою жизнь. Поэтому Грей сдался.

А вот с Вайтом клавишник не ладил. И это была взаимная неприязнь. Грею не нравилось то, что гитарист мнил из себя самого умного и считал, что только он мог писать музыку.

Вайту же, в свою очередь, надоедало постоянное брюзжание Грея. Плюс – он был самым молодым членом группы, и Вайт считал, что веса его мнение вообще не должно иметь. А оно имело, потому что басист и барабанщик почти всегда вставали на сторону своего друга и брата. Это еще больше накаляло отношения между двумя музыкантами.

– Пойду, прогуляюсь до барной стойки, – решил Грей, поднимаясь на ноги.

– Смотри, чтобы тебя фанатки не разорвали, – усмехнулся Рэд.

– Да уж, постараюсь.

Первым делом парень зашёл в мужской туалет. Там он сделал то единственное, что могло его обезопасить от истерик фанаток – смыл с себя грим. Когда вода в раковине из мутно-бежевой стала прозрачной, парень промокнул лицо бумажным полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Вот теперь он выглядел на свои восемнадцать, а не на все двадцать пять. Грей терпеть не мог разукрашивать своё лицо, но это было одним из условий сохранения своей конфиденциальности.