Мой враг, моя любимая

Только один человек, еще по-юношески худощавый, сжал свое ружье в побелевших пальцах. В глазах читалась боль. Главный потрепал его по плечу в знак поддержки. Потом снова обратился к охотникам:

– Все помнят, что нужно делать? Ни в коем случае не тратить пули на фамильяра! Как бы он ни выглядел! Даже если обделаетесь от ужаса, я не хочу знать, что вы потратили мои пули на то, что невозможно убить! Только в голову лекхе, – мужчина приставил указательный палец ко лбу одного из наемников. – Убьешь лекхе – убьешь фамильяра.

Череда послушных кивков. «Да, хозяин. За твои деньги мы готовы на все».

– Никаких несмертельных ранений! Никаких истеричных перестрелок! Не ведите себя как бабы! Стрелять только если уверен, что разнесешь мозги проклятого лекхе! Если потратите обе пули, лучше воспользуйтесь ножом, – главный убрал свое лезвие в ножны, – и молитесь, чтобы потом я не использовал свой на ваших цыплячьих горлышках!

Взмах рукой – и мужчины короткими перебежками устремились с холма вниз.

В доме, тем временем, коротала вечер ничего не подозревающая семья. Петер, светловолосый крупный мужчина, сидел перед камином, положив ноги на табуретку. Он смотрел на огонь и прислушивался к рокоту грома. Хорошо, что коров удалось пригнать с пастбища до того, как началась гроза. В прошлый раз, когда стихия бушевала, они потеряли козу, и дети остались без целебного молока. Петер потом нашел останки животного, растерзанные волками, и со вздохом сожаления принялся подсчитывать в уме, во сколько обойдется новая покупка.

Временами взгляд Петера сам собой скользил в сторону жены, которая хлопотала по хозяйству, подготавливала вечернюю ванну для детей. Инга была его самой большой любовью. Статная, красивая яркой величавой красотой, она покорила его сердце более десяти лет назад и прочно удерживала в своих сетях. А ведь он думал, что никогда уже не сможет полюбить! Никогда и никого, после Майи… Что ж, правду говорят, что время лечит.

Из коридора слышалась возня и топот десятилетнего Яниса. Мальчишка пытался обучить своего фамильяра – молодого волка с серебристой шерстью – приносить палку. Ребенку не хватает собаки, думал Петер, уже уставший объяснять сыну, что фамильяр – не игрушка.