Мой враг, моя любимая

Деловой и собранный, он застегивал на ходу куртку. На поясе я увидела ножны, за плечом – охотничье ружье.

– Кира! – приказал он. – Быстро в дом. Ни в коем случае не выходи. Михалыч! – он ткнул пальцем в домоправителя. – Проследи.

– Конечно, – тот поспешил подобрать корзинку, сетуя себе под нос, что яйца превратились в липкую жижу.

– Папа, а что случилось? – удивилась я.

Отец пропустил мой вопрос мимо ушей. Он уже отдавал приказания своим людям. Во дворе поднялась суета. Ворота гаража распахнули. Два «УАЗа» грозно взревели моторами и выехали во двор.

Отец не зря поддерживал дисциплину. Менее чем за пять минут вооруженные люди заняли свои места. Мои братья, уже переодетые в куртки, джинсы и удобную обувь, выбежали на крыльцо.

– Кира, прости, пирог надо выключить через пять минут, – успел на ходу бросить Костя.

Я только растерянно посмотрела, как парни бегом пересекают двор и прыгают в машину позади водителя.

– Пап! – окликнула отца, который собирался уходить. – Ты мне ответишь?

– В дом, Кира! – коротко бросил он через плечо.

– Но я теперь тоже охотник! Я имею право знать!

Отец остановился на полпути, словно споткнулся. Помедлил всего пару минут, обернулся с лицом, перекошенным от злости. Припадая на больную ногу, сделал пару шагов ко мне и застывшему рядом дяде Мише.

– Лекхе прорвали периметр, – сказал он, глядя мне в глаза. – Нагло и не таясь.

– Может, заблудились? – предположила я.

Лекхе? Забрели в заповедник? Да они в своем уме?!

– Заблудились? – усмехнулся отец.

 – И разбили видеокамеру через несколько секунд после того, как она успела заснять их лица и фамильяров, готовых к бою? Нет, это вторжение.

– Я поеду с вами, – спохватилась я, начиная дрожать от возбуждения.

– Нет, Кира! Ты сидишь дома с Михалычем!

– Но папа!

И снова мне пришлось прикусить язык, чтобы не проболтаться. А ведь могла оказаться полезной! И кроме того… лекхе. Живые лекхе! Я никогда не видела живого лекхе и просто умирала от любопытства на него посмотреть.

Отец редко не шел навстречу моим просьбам.

Я скорчила жалобную умоляющую гримаску, но он схватил мою пулю на цепочке и крепко сжал в кулаке. Я испугалась, что папа сейчас сорвет ее с меня, и замерла.

– Не заставляй меня расстраивать тебя в твой день, Кира, – пригрозил он.

Именно этого взгляда и этого тона голоса боялись мои братья. Все, даже Николай. Видимо, отец не на шутку обеспокоился, раз решил поговорить так и со мной. Я покорно опустила голову.

– Хорошо.