Скромный виноградник поместья Бенелли

Как эта девушка, словно из ниоткуда, появилась здесь? Мысли искорками мелькали, пытаясь угадать, кто эта незнакомка. Легонькое светлое платье сидело идеально, несравненно сочетаясь с ее лицом и яркими глазами. Он любовался бы ею вечность, как вдруг их взгляды встретились, учащая биение его сердца и тут же пугая ее. Но опомнившись, та устремилась прочь, а парень подошел к ограде, любуясь тем, как незнакомка удаляется, оставив улыбку на его лице

II

Поместье Бенелли

Таинственная незнакомка все дальше удалялась по краю поля, и вскоре свернула вглубь домов.

Тогда парень встрепенулся и, все еще улыбаясь, вернулся на лавку дочитать главу книги, однако нарастающие сумерки помешали ему сделать это. С мыслями о той девушке он усмехнулся и, захлопнув книгу, направился к дверям поместья, которые служили вторым входом и использовались чаще, чем парадные.

Едва юноша вошел внутрь, как увидел спешащую к нему служанку с тревожным лицом. Подойдя, она учтиво поклонилась.

Парень в ответ сделал кивок головой и тут же спросил:

– Аннет, что-то случилось? – брови немного нахмурились, и его дальнейшая реакция зависела лишь от ее ответа.

– Ужин, мистер Бенелли. Ваш отец ждет вас.

Он улыбнулся, вновь кивнул девушке и быстро направился в гостиную.

– Отец, – его шаги заметно стали тише, а человек все еще стоял к нему спиной, наверняка погрузившись в свои мысли.

– Марко, сын мой, время ужинать, – после короткой паузы и, оторвавшись от наблюдений в окно, пожилой мужчина повернулся к юноше, указывая рукой на стол.

В отличие от уличной прохлады, в доме присутствовала небольшая духота. Юноша, положив книгу на ближайший стул у дверей, снял темный камзол и сел за уже накрытый стол.

Плотная серая рубаха обтягивала его рослое и широкоплечее тело, а несколько коротких прядей у лба, выбиваясь, падали на правый висок. Отец с небольшой гордостью в глазах смотрел на своего двадцатилетнего сына, полного жизни и энергии, и тоже сел, но только в другом конце прямоугольного стола, напротив.

Чарльзу Бенелли, отцу Марко, давно перевалило за пятьдесят. Это выражалось в глубоких морщинах на лице, поседевших волосах и такой же небольшой наполовину седой бородке. Одет он был в темный длинный кафтан, расстегнутый наполовину, а из-под него выглядывала светлая сорочка с высоким воротником. Его круглое лицо ненавязчиво вселяло доброту и улыбку, нежели сострадание в возрасте.