Грани теней. Повесть

Все очень просто, Александр Витальевич, – Николай Васильевич заговорщицки наклонился через стол к капитану, – вы вызовете Сокольникова Николая к себе в кабинет и проведете с ним беседу в рамках дела, а потом предложите провести очную ставку, ну скажем, со свидетелем. И здесь самое главное, чтобы в интересах дела Николай ни о чем ни с кем не разговаривал. Возьмите с него подписку о неразглашении данных по делу до конца следствия. А на очную ставку мы его пригласим в больницу, нормальную больницу. Я договорюсь на 2—3 дня об отдельной палате для своего пациента.

И еще. Мне необходимо присутствовать при вашей беседе с братом Сокольникова. Его надо подготовить к нештатным ситуациям, которые могут возникнуть при встрече.

– Какие ситуации? – Капитан несколько отстранился от доктора.

– Видите ли, Александр Витальевич, – доктор на секунду задумался, – может так случиться, что мой пациент узнает в брате Сокольникова действительно брата, на что Николай должен подыграть ему. Вот эту ситуацию и надо объяснить при вашей встрече Николаю очень деликатно.

И тогда он может вместе с моим пациентом вспомнить некоторые эпизоды из их глубокого детства, о которых мог знать только Николай и настоящий Сокольников. Конечно, здесь нужно позаботиться о психическом состоянии самого Николая, для него это может быть шоком.

– Вы это всерьез, Николай Васильевич? – Капитан смотрел на доктора. – Как это может быть? Уж не хотите ли вы сказать, что душа убитого Сокольникова переместилась в тело вашего душевнобольного?

– Именно, именно! – Доктор вскочил.

 – Да, именно душа, и именно переместилась, но временно. И я рад, что вы сами пришли к такому заключению, очень рад.

– Чушь какая-то, – пробурчал капитан.

– А вы примите это пока только на время следствия, а там посмотрим.

Капитан нахмурился и задумался: «Конечно, чистейшей воды профанация. Шеф точно не одобрит подобные мероприятия. И как бы потом вместе с этим доктором не оказаться в его же заведении под присмотром других более проницательных светил психиатрии».

– Мне надо подумать. Подобные мероприятия вряд ли одобрит мое начальство, скорее, запретит.

– Я понимаю ваше состояние, Александр Витальевич, – доктор напирал, – но вы поймите, если мои предположения подтвердятся, то мы можем выйти на новый уровень понимания подобного состояния пациентов. Более того, мы сможем адекватно оценивать его и правильно назначать лечение. Но самое главное не в этом, Александр Витальевич.