Нагуаль

Ваша первая сигарета, какой у нее был вкус? А у первого поцелуя? Вы помните первое предательство близкого человека? Первую потерю, когда бабушка или дедушка ушли в мир иной? А первую зарплату? Здорово ведь было купить что-то на свои собственные деньги? Вы помните, как впервые влюбились? Первый секс… о да, я уверена, вам есть что вспомнить. Как вы узнали о том, что у вас будет ребенок, что чувствовали при этом? Каждый крохотный эпизод в вашей жизни – это частичка вас самих. Вы сейчас – результат того, что вы пережили в прошлом, плод всех взлетов и падений, которые удалось испытать вашей душе.

Или сознанию – тут уж кто во что верит.

Представьте, что у вас ничего этого нет или вы потеряли какую-то часть своего сокровища. Кто-то украл его у вас. Украл вашу личность, уникального, неповторимого человека, которого никогда не было до вас и уже не будет после. Представили?

Добро пожаловать в мою историю.

Мой рассказ начнется… с больничной палаты. Именно эта комната со светло-зелеными, приятного свежего оттенка стенами, с такого же цвета жалюзи на единственном, подсвеченном солнцем окне, с тумбочкой, вешалкой и довольно удобной кроватью стала мне полигоном для нового знакомства с окружающим миром.

Когда я очнулась, страшно болела голова. Я не могла ни говорить, ни даже приподнять веки, и какое-то время исследовала пространство лишь при помощи слуха, обоняния и тактильных ощущений. Чьи-то руки касались меня, делали процедуры, давали попить. Раздавались чьи-то шаги, резко пахли лекарства. Наконец я сумела открыть глаза и оглядеться.

Первым ощущением было облегчение. Видимо, каким-то образом моей страховки хватило, чтобы покрыть оплату индивидуальной палаты – здесь я находилась одна. Я не помнила, чтобы моих скромных студенческих доходов хватало на подобную роскошь, но, возможно, родители позаботились об этом?

Вопрос был снят, когда медсестра, присев на край кровати и заботливо взяв меня за руку, поинтересовалась, кому из моих родных они могут позвонить. Это показалось мне странным, но я тут же сообразила, что если бы папа и мама знали о моем состоянии, то наверняка кто-нибудь из них неусыпно дежурил бы у постели.

Я бы не лежала в полном одиночестве, коротая время от капельницы до укола и от укола до смены постельного белья.

Мне тут же захотелось оставить все как есть – в том смысле, что не уведомлять родителей о беде, в которую я попала. Расценивайте этот жест, как хотите, называйте глупостью, а я просто решила пожалеть их нервы.