Нагуаль

«К чему?» – хотелось удивиться мне, но в этот момент группа людей, поджидавших кого-то на ступенях, бросилась навстречу, защелкали десятки затворов, и зарево множества вспышек больно обожгло глаза.

– Это правда, Фэй? – кричали мне со всех сторон, пока Джеймс подобно ледоходу прокладывал нам путь среди не желающих расступаться глыб и льдин. – Это правда, что вы принимали наркотики? Вы сели за руль в состоянии опьянения? Это вы сбили ту девочку на дороге? Вы поссорились с мужем? Вы намерены продолжать карьеру? Что означает ваше заявление? Фэй? Фэй? Фэй?!

Когда мы добрались до автомобиля, и я рухнула в салон, меня снова трясло.

– Что они говорят? – вцепилась я в мужа, как только тот занял место водителя. – Какая девочка? Какие наркотики? Что произошло на самом деле?

Он нецензурно выругался. По стеклам и крыше автомобиля мелко стучала дробь чужих кулаков, нас фотографировали даже в салоне – меня, испуганно схватившую его за рукав, и его, сердито дергавшего рычаг переключения скорости.

– Не обращай внимания, – процедил Джеймс, сдавая назад с риском подмять кого-нибудь под колеса, – твоя свита просто выполняет свою работу, разве нет? Пиарит тебя на чем свет стоит, даже черным пиаром.

Мы вырвались из оцепления, выехали с больничной стоянки на проезжую часть и понеслись подальше от толпы журналистов. Я оставила рукав мужа в покое и села поудобнее, нервно заламывая пальцы рук. Отрицать очевидное уже бессмысленно. Я стала другой за прошедшие годы. Неузнаваемо другой. Такое бывает?!

– Значит, я теперь Фэй… – произнесла я вполголоса и покосилась на Джеймса в надежде, что тот поддержит разговор, объяснит мне сейчас эту несусветную глупость, и все окажется банальным недопониманием, глупой шуткой, но он упрямо молчал и следил за дорогой.

– Да? – вот теперь он повернулся, наплевав на риск пропустить светофор, а в глазах зажегся неподдельный интерес и, как мне показалось, даже предвкушение, будто он только и ждал этого момента.

– Да, – я пожала плечами, – лечащий врач, наверное, уже сообщил тебе… моя память… я не помню, что случилось.

– Ах, память, – он разочарованно и опять как-то зло ухмыльнулся. – Да, мне сказали. Ты ничего не помнишь. Но это ведь временно, да, Фэй? Ты ведь скоро станешь прежней?

– Кристина, – тихо, но твердо поправила я, глядя ему в глаза. – Я не знаю, когда все вспомню. Но постараюсь.

Джеймс раздраженно дернул головой, возвращая внимание на дорогу.