Черный код

– Почему же ты тогда выстрелил? Хочешь сказать, что тебе просто нравится стрелять в незнакомых людей?

Равнодушная маска сменяется хищной.

– Иногда – да, Синий Код.

Я понимаю, что он – страшный человек. И не могу отделаться от ощущения, что он не врет. Слишком уж уверенно отвечает. Без ноток сомнения или страха. На руках волоски встают дыбом, а по коже бегут мурашки. Я вдруг осознаю, что буквально несколько минут назад терлась всем телом и кончала с мужчиной, который, возможно, убил больше, чем одну жертву.

Это не укладывается в голове. Этому нет объяснения. Это не похоже на меня.

– Я была у тебя дома, – бормочу я. – И познакомилась с твоей сестрой.

– Это я уже понял, – показалось, или в глазах Макса снова зажегся огонек интереса?

– Она хочет тебя спасти, – продолжаю я.

– У нее не получится.

– Мне кажется, она знает, – не хочу лукавить я. – Но все равно делает это из чувства благодарности.

– Конечно. Я старался, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Нет, не поэтому, – я стараюсь говорить спокойно и не ускорять темп речи, чтобы Макс не почувствовал подвоха раньше времени.

 – Дарья чувствует себя обязанной за то, что ты защитил ее когда-то. Прямо здесь.

Я делаю жест рукой, и Макс невольно поворачивает голову, оглядывая конюшню. Задерживаю дыхание, пока он рассматривает широкий проход между стойл. Только бы получилось! Только бы сработало!

Поначалу ничего не происходит. Макс хмурится и морщит лоб, как будто силится что-то припомнить. На меня накатывает оцепенение. Неужели… я ошиблась? Неужели Дарья что-то напутала? Или сам Макс забыл, где все происходило? Ведь тогда они были почти детьми.

Но вдруг картинка меняется. Совсем незначительно – дверь дальнего стойла приоткрывается и остается так. Взгляд у моего объекта светлеет. Макс порывается встать, но поздно – я уже бегу со всех ног, опережая его. Распахиваю деревянную створку…

…и отскакиваю обратно. Прямо на входе, коленями в соломе стоит грузный человек. За спиной у него виднеется вбитое в стену кольцо и обрывок замусоленной веревки.

Его куртка испачкана в земле, руки свисают до пола, голова со спутанными грязными волосами опущена. Вилы, которыми обычно перекидывают сено, проткнули его шею. Сломанной деревянной ручкой, огрызок которой валяется тут же, они упираются в землю и служат опорой для тела. Вот почему он не падает.

Несколько мгновений я разглядываю эту чудовищную конструкцию. Потом носком туфли пытаюсь толкнуть висящую руку мертвеца, но та не шевелится.