Ретроспектива

Сложенные на коленях ладони лежали как безвольные нечто.

– Пойдём со мной, – всё тот же склизкий шёпот у кромки волос, – тебе нужно присесть.

– Я и так сижу.

– Там тебе будет удобнее.

Там – это где? Мира хотела освободиться от навязчивых объятий. В состоянии опьянения она всегда гораздо сильнее и упрямее себя трезвой. Но это было какое-то другое, незнакомое ей опьянение. Силы напрочь отказали. Мире стало всё равно, куда её тянут, лишь бы подальше отсюда. Само место у бара пропитано ядовитой атмосферой и головокружением.

Её больно приподняли, прищемив волосы. Неприятно тёплые руки на талии вызывали настоящий зуд. Но вдруг они резко пропали. Пошатнувшись, Мира налетела на стул, но её подхватили под мышки. Это было иное прикосновение. Мира знала: по запаху, энергии, по импульсам – её трогал уже кто-то другой.

– Приятель, отстань, – сказал кому-то Эндрю, – я к ней первый подошёл. И сегодня я не в настроении делиться.

– Ещё одно слово, и я подправлю тебе физиономию, – раздался голос Теодора.

Мира попыталась развернуться на источник звука, но её шатнуло в пьяном синкопе.

– Твоя, что ли? – вновь Эндрю. – Тогда чего лезешь не в своё дело, красавчик?

Наконец-то, Мира сумела поднять голову. Взглядом, что Теодор смотрел на Эндрю, можно было резать стекло. Такой ярости Мира ещё не встречала.

– Что в её напитке? Она бы не выключилась от пары глотков алкоголя.

– Тебе какое дело? Ладно, пёс с тобой, её хватит на двоих, можешь присоединиться.

Глухой звук, а затем стон.

Люди с ближайших столиков слетелась на возгорающуюся у барной стойки драку.

– Охрана!

Мира зажмурилась. Казалось, ей крикнули это в самое ухо. Она сжала спинку стула, чтобы хоть немного заземлиться.

Теодор схватил за волосы Эндрю, высоко поднимая ему лицо. Другой рукой сжал его горло. Кто мог знать, что в этих изящных узких ладонях столько силы.

– Я тебе скажу, какое мне дело: я презираю таких, как ты, – прошипел он и отпихнул от себя Эндрю в тот самый момент, когда подоспели трое охранников.

– На выход, петухи! Живо!

Последнее, что слышала Мира, как освобождённый Эндрю кашлял, жадно хватая ртом воздух. От напряжения в ногах она уже дрожала.