Измени со мной

Нервно убрала за ухо выпавший из причёски локон.

Я попытался прожевать и проглотить свой предательский язык. Хотя может быть зря я? Может быть, именно сейчас на этом офисном междусобойном недокорпоративе и пришло самое подходящее время узнать, что её гражданский муж Матвей изменяет ей вот уже несколько месяцев?

Чем этот день хуже других? Чем я хуже говнюка Матвея? Тем, что я скажу правду вместо него?

Ей я не могу врать. Почти. Не на эту тему точно. И чем больше ударов сердца отделяют вопрос от ответа, тем больше я убеждаюсь в этом.

– Давай выйдем, жутко душно, – намекнул я на то, что разговор не для праздных зевак с растопыренными ушами. Сплетен потом не оберёшься.

Но Кристина повела себя совсем не так, как я ожидал. Она резко развернулась и быстро пошла к креслу в уголке, где лежала её сумочка, накинула ремешок на плечо и тут же направилась к выходу. Явно не со мной разговаривать, а, кажется, собралась уезжать домой.

– Крис, постой! – рванул я за ней.

Она не притормозила в коридоре, а только ускорилась, стуча каблуками прямиком к лифту на этаже.

– Зачем ты так? – резко спросила она, но так и не взглянула на меня.

– Как так? – я оперся спиной на стену возле дверей лифта.

– Я думала ты мне друг! А ты! – двери разъехались, и Кристина ворвалась в лифт, будто там была не клаустрофобная железная коробка, а ещё один длинный коридор, по которому ещё есть куда бежать от меня.

– А я? Что я? – я влез в закрывающиеся створки и встал перед ней, лифт тронулся. – Я вообще не понимаю, как ты до сих пор не заметила того, что твой Матвей ходит налево!

– Ты врёшь! – упрямо уставилась она на меня, распахнув свои глазищи. Сама хотела в это верить же, не вопросом, утверждением кинула в меня.

Я закипал от этой несправедливости.

– С чего я вру? Может, я… – я взъерошил свои волосы от волнения, – может, я потому и предложил, чтобы ты изменила ему со мной и отомстила за его неверность, что мне невыносимо больно смотреть на то, как он тебя обманывает! А ты ни сном, ни духом!

– Или ты просто запал на меня и теперь оговариваешь Матвея! А Ром? У тебя просто язык, наконец, развязался и ты решил, что можешь из-за того, что… что… – она запнулась и я на мгновение задумался, что же она может сказать ужасного про меня, чтобы оправдать в своих глазах своего неверного почти мужа.

– Что? – помог я ей. – Руби уж.