Этот огонь внутри

Так и замерла с ним в руке и открыв от удивления рот. Хотя чего она удивляется? Он военный, у его родителей дома так настоящий арсенал старинного и современного оружия, логично, что и здесь есть оружие.

Правда, мысли оно внушало совсем не те, которые вроде бы должно, о защите и надёжности. Тут скорей яркой вспышкой из закоулков памяти выпрыгнул почти крик Разумова.

Лучше сейчас больно, но чуть-чуть, чем потом я найду его с простреленной головой.

Её мысли, как прорвавший плотину поток, начали заполнять обрывки фраз того ночного разговора, когда она стояла на перепутье у двери Андрея, а Разумов отговаривал её идти к нему.

Пытался защитить своего друга от боли в будущем, которую могла принести с собой Вика.

Потом тебе станет страшно, вот увидишь. Нам всем было: мне, его матери, Ольге. Никто не справился. Нет у тебя сил на такое, и я не желаю тебе этого. Но потом убегать будет уже поздно, потом он вцепится в тебя и пустит корни, потому что всегда отдаёт себя людям целиком без остатка. А второй раз… я могу не успеть его поймать.

Вика почти выронила тяжёлое оружие из рук от одной только мысли, как оно могло быть применено. Спешно затолкала его к задней стенке глубокого ящика, закрыла глаза и попыталась успокоить разогнавшееся до галопа сердце.

Это всё в прошлом. Это всё относилось к тому времени, когда его посттравматический синдром вышел из-под контроля, когда он терял себя в той войне… в огне.

Она потёрла лицо. Можно подумать, с тех пор стало намного лучше. Благодаря Вике, даже местами хуже.

Теперь его пытались обмануть, использовать и сжечь заживо. Чем не вторая война? И она сама, тот ещё подарочек.

Господи, как заткнуть собственную панику?!

– Какой класс! – прокричала Маша из другой комнаты, явно высунувшись в открытое окно и порадовавшись, открывающемуся из него виду.

Это немного привело Вику в чувство, и она продолжила поиски, стараясь заставить руки не дрожать. В железной коробочке, очень сильно похожей на ящичек из-под патронов, обнаружились искомые ключи, а под ними на самом дне фотография.

Немного потёртая, будто пережила множество движений из кармана и в карман, лёжа где-то возле сердца. С чуть выцветшего на солнце фото на неё смотрели Андрей и обнимающая его Ольга.

Да господи! Он, скорей всего, про неё просто забыл, она же спрятанная была. И фото старое, вероятно, времён его командировки в Сирию, потому и потерявшая цвет на солнце. Просто он брал её с собой, чтобы помнить свою в тот момент ещё невесту.