Солнцежар

Страха в ней тогда не было, – за ягодами-грибами все с раннего детства ходили, на сенокосах тоже с малолетства пропадали.

Пришла она так на поляну, собирает кислицу, – мы её на пирожки рвём, – а сама мечтает. Парень ей в деревне шибко нравился, Петром звали. Старше её был на пару лет, красивый, статный, девки бегали за ним, вздыхали, а тёть Нюра не подходила даже. Она не красавица была и знала про это.

Только вот мечтать-то о любви не запретишь: так она собирает траву, а сама с ним вслух разговаривает, как будто бы познакомились они, она ему понравилась, и вот он её за околицу на свидание зовет, а она не соглашается.

Так вот она размечталась, как видит этот Пётр к ней через поляну идет.

Тёть Нюра чуть не померла от стыда, а он подходит и так ласково ей говорит, мол, чего ты Нюра здесь сидишь, пойдём лучше со мной за морошкой. Она обрадовалась внутри, а виду не подаёт. Пётр её тогда уговаривать начал, разные приятные слова говорить, а потом за руку взял и повёл как невесту свою. Она и пошла.

Морошка у нас на болоте растёт и идти туда с Мёрзлого совсем не близко. Да и поспеть она должна была не раньше июля, а на дворе май. Тёть Нюра потом говорила, что вроде как понимала это, но будто бы в тумане всё было. Да и любила она его сильно.

Так и шли они весь день. Много всего Пётр ей рассказал и про себя, и про местных, сказал, что давно на неё заглядывается, что сердце у неё доброе, а с лица воду не пить, и вообще… Короче говоря, решили они как вернутся в деревню сватов засылать.

А на болоте и правда морошки было видимо-невидимо. Она смеялась от радости и он, глядя на неё смеялся. А потом заметила тёть Нюра, что шли они весь день, а солнце как было в зените, так там и висит, только жарит пуще прежнего. А у Петра изо рта пар идёт, как будто стужа на улице.

Она тогда вопросы начала задавать разные, что да как. А он улыбнулся, подошёл к ней, обнял, и тут тёть Нюру такой холод ледяной сковал…

Очнулась она в сумерках посреди болота. Солнце за хребет садится, ноги в ледяной воде сводит.

Дорога вся Иван-чаем поросла, травой высоченной. Тёть Нюра пробиралась через эти заросли, говорит, что знала, что с дороги сворачивать нельзя. Так и бежала под луной. А пока бежала, слышала со стороны болота, что он её то зовет, то смеётся во весь голос, то плачет.