Эффект матрёшки

Нырнув в трубу подземного перехода, Ада благополучно миновала поющего карлика, пожухлую даму с собачками, которым нечего есть, потому что дама много пьет и, бросив в ладошку замшелому старикашке «копеечку», оказалась на другой стороне перед входом в Дом культуры. По будням он именовался «ярмаркой промышленных товаров», а по выходным умело маскировался под ТЕАТР.

Ада вошла. Почетный караул из билетерш заставил вспомнить день недели: «Суббота!» – огорчилась она.

– Девушка, – окликнул ее пронзительный высокий голос.

Подозрительный субъект, точно веер раскинул перед ней билеты и, обмахиваясь ими, продолжил манерничать:

– Девушка, я отдам вам за двести, не пожалеете. Вчера был аншлаг, а сегодня вяло идут.

Ада взглянула на билет, уверенно протянутый ей косым типом. На билете отчетливо синело «1000 руб» – это настораживало.

– А что за спектакль? – недоверчиво поинтересовалась она.

– «Евгений Онегин» же, девушка, театр на Тачанке, – закатил живой глаз тип вроде удивленный ее серостью. – Хотите, я с вами до контроля дойду? – разгоняя сомнение, тянул он.

Где это видано, чтобы на билеты скидку делали! Нет, когда на кофточку – понятно. Или там если у консервов срок зашкаливает, но на пищу духовную…

– Мне позвонить нужно… – пожалев убогого, почти согласилась Артемида.

– Так я вам дам… – обрадованный тип расстегнул чехольчик на поясе.

Мобильника у Ады не было, хотя муж не раз предлагал купить. «Нафига мне поводок», – думала она и отказывалась.

– Так что? Берёте? – оба его зрачка встретились на переносице и Ада тут же согласилась.

Знакомое фойе было непривычно пусто, если не считать трех столиков, за которыми уже что-то допивали и доедали любители «НАШЕГО ВСЕГО». В животе у Ады давно и неприлично похрюкивало, теперь это могло помешать имиджу светской дамы пришедшей на премьеру.

Белоснежная девица за стойкой пересчитывала наличность. Бутерброды с красноватой рыбкой на вид не внушали подозрений, но Ада все же решила не рисковать.

Она взяла безобидный кекс, упакованный в пленку и чашку чая. Расположившись за столиком, развернула и откусила… Тонкий привкус плесени, бережно сохраненный целлофаном, нельзя было спутать ни с чем. Глотать, только чтобы поддержать имидж не хотелось.