Письма в Лондон

В комнату с громким лаем вбежал маленький Урфик, забавный пуделек, которого отец подарил Маше на прошлый день рождения, и заискивающе начал вертеться у ее ног, пытаясь лизнуть ее или поймать зубами ее тонкие пальчики. Маша отвлеклась на него, и рука девушки, делавшей ей прическу, дрогнула. Маша вскрикнула. Девушка побледнела и, виновато оглядываясь, начала оправдываться. Маша улыбнулась.

– Ничего страшного. Продолжайте, – успокоила она девушку.

Когда прическа была готова, одна из девушек, служивших в доме, помогла Маше одеться, пышная юбка облаком заструилась вниз, едва касаясь пола, и все находящиеся в комнате в один миг замерли на месте, затаив от восторга дыхание.

Маша улыбнулась, подошла к зеркалу и аккуратно водрузила на голову бриллиантовую диадему. С короной на голове, она стала походить на принцессу из диснеевских мультиков – стройная, высокая, с красивой прической и легким макияжем, в платье небывалой красоты. Маше помогли затянуть шнуровку корсета, расправили складки платья.

– Вы словно сказочная принцесса, – сердечно призналась Марта, с восхищением глядя на молодую хозяйку.

– Спасибо Марта. Ты знаешь, когда я была маленькая, бабушка шила мне платья своими руками. Платья были очень красивыми, но с этим не сравнятся. Оно другое. Оно действительно – сказочное. – Маша не могла устоять против соблазна и, приподняв юбку, восторженно закружилась перед зеркалом.

Закончились последние приготовления, и все служащие разом покинули комнату. Маша собрала в золотистый ридикюль самое необходимое: ключи, телефон, кредитную карту, пудру, помаду.

Брызнула духами – за ушки, на запястья, на ямочку между ключицами и бросила последний взгляд в зеркало. Без лишней скромности признав, что выглядит великолепно, Маша вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Внизу ее уже ждали отец и семья Антона. Антон восхищенно посмотрел на девушку и поспешил подать ей руку.

– Леди, ваша карета подана, – лукаво подмигнув, сообщил он.

Маша одарила его ослепительной улыбкой.

– Благодарю вас, милорд.

Они засмеялись и подошли к родителям.

– А теперь фото на память, – воскликнул Витанский. – Джереми!

Подошел мажордом, высокий статный мужчина, благородной внешности, с королевской осанкой. Он служил в доме художника с самого первого дня и всем своим видом подтверждал высокий статус своего хозяина. Джереми не был коренным англичанином, он был ирландцем, но отчего-то тщательно скрывал свои истинные корни.