Ведущая на свет

И даже привыкшая находить красоту в любом пейзаже по старой привычке практикующей художницы, я смотрю на далекие холмы, покрытые лесами из крестов, – и мне плохо.

Не жутко, не страшно, просто плохо.

И все же, нужно работать. Нужно материализовать за спиной крылья – и как всегда перед работой они мне кажутся ужасно тяжелыми, и оттолкнуться – пятками от земли, крыльями от воздуха.

– Это просто работа, – твержу я себе, набирая высоту, – просто работа. Ничего больше. Кто-то должен следить за демонами, кто-то должен находить демонов, получивших амнистию, кто-то должен их подкармливать, приводить их, голодных и измученных, в чувство, кто-то должен сопровождать демонов в Ареопаг, где они получат свою амнистию.

Проблема только в том, что мне просто физически паршиво находиться тут.

Ведь демоны здесь не просто заключены.

Демонов нельзя сдержать просто так. Они сами по себе сильнее любого обитателя Чистилища, и потому их приковывают к крестам. К простым деревянным крестам простыми стальными оковами.

А потом эти кресты и эти оковы освящает прикосновение руки Орудия Небес, руки Артура Пейтона. И с этой секунды соприкасаться с крестом любой грешной душе будет больно.

Демоны же и есть грешные души. Те же люди в прошлом, которые в посмертии не остановились, грешили, грешили и получали одну демоническую метку за другой, пока не одемонели окончательно.

И все Поля Распятых по сути – это место концентрации их боли.

Да, я знаю, все за дело.

Да, я знаю, что некоторые демоны могут получить амнистию.

Некоторые.

Ключевая проблема в этом.

А демоны постарше, посильнее? Что с ними? А ничего. Они формально наказаны навечно.

И все эти мои мысли – они такие бестолковые на самом деле. Я ничего не поменяю, я всего лишь пылинка в Лимбе, никто меня и слушать не будет, не то что взять и переломить ради меня вековые традиции Чистилища. Тут даже новый, более прогрессорский вариант формы утверждали десяток лет, что уж говорить о чем-то таком, как отношение к демонам.

Я лечу над Полями, не особенно приглядываясь к происходящему там, на земле. Если разомкнутся оковы одного из крестов – у меня заколет рабочая метка на запястье. Тогда я спущусь, медленно закладывая круги.

Этих меток у меня на запястье много и большинство из них постоянные. Они служат для связи с друзьями и коллегами.

А рабочую метку стирают в конце каждой смены, чтобы не тянула лишний раз.

Как же я сейчас завидую Джону и ушедшей в свой чертов отпуск Рит.