Ведущая на свет

– Об аде я немного знаю, Небеса пронесли, – Генрих пожимает плечами, – но чтобы меня отправить в ад, Триумвирату надо меня поймать, а это затруднительно, пока я в Лондоне, пока я знаю, что делать, чтобы по минимуму попадать в сводки, и что делать, если все-таки сделал что-то не то. А тебя ловить не надо, если ты собираешься ходить на работу.

– Ты говоришь, что знаешь, как избегать того, чтобы тебя поймали. Но тем не менее тебе это не очень помогло, – придирчиво замечает Агата, – тебя ведь поймали и отправили на Поля.

– В тех условиях я сам пошел на открытую схватку, мне было от чего отвлекать Триумвират, – Генрих отвечает сухо, обозначая сразу, что тему он развивать не будет, – птичка, тебе не идет занудство.

– Мне много чего не идет, особенно делать необдуманные поступки, – парирует девушка, улыбаясь достаточно красноречиво, чтобы понять, на что она намекает.

– Ну тут уж ты ничего не сделаешь, – Генрих широко ухмыляется, – надо было приводить с собой Триумвират. А теперь уж поздно, и я тебя от себя никуда не пущу.

Еще чего не хватало, отпускать от себя ее, которая может найти его чуть ли не в любое время дня и ночи, лишь только он подумает о совершении чего-то неправильного.

А Генрих отдает себе отчет – “греховные помыслы” его одолевали очень часто. Ход он им старался не давать – сейчас, по крайней мере, но мысли контролировать не имелось возможности. Значит, и Агата, если что, найдет его довольно быстро.

– Ты не понял? – девушка упрямо поджимает губы. – Я не останусь. Мне совсем не улыбается, чтобы меня сожрали.

– Интересно, – Генрих щурится, разглядывая глупышку так, чтобы ей стало неловко – так, будто он уже ее раздел и поставил перед собой в таком виде, – кто ж тебя сожрет, если ты будешь под моей защитой?

У Агаты вздрагивают губы, она будто не ожидала этого услышать.

– С чего бы тебе меня защищать?

– А с чего тебе было за меня молиться? – невозмутимо интересуется Генрих. – Ты мой поручитель, тебе из-за меня грозит высшая мера. Защита – меньшее из того, что я могу тебе предложить.

Печально, но очередной выпад, который должен был вогнать девушку в краску, улетает в молоко.

– Ты – демон, – задумчиво произносит Агата, будто напоминая. И даже непонятно, себе она это напоминает или ему. Будто всерьез обдумывая что-то свое. Выражение лица у нее при этом непостижимое. Примерно с такой же бесконечной отстраненностью она целовала его, еще распятого, в лоб.