Ведущая на свет

 – Обо мне?

– Ну разумеется, – тоном “ну это же очевидно” отвечает Артур. – Агата, мы боремся за каждую душу, которая еще не сдалась. Вы не демон, вы…

Он запинается, потому что его корректность и предельная жесткость явно сейчас столкнулись в нешуточной битве.

– Дура? – я облегчаю страдания бывшего босса, и он кивает, явно испытывая удовольствие от того, что ему не пришлось произносить это вслух.

– Но глупость не самый страшный грех, – продолжает Артур невозмутимо, – и в конце концов, мы понимаем, что поддаться влиянию демона может абсолютно любой.

Не повезло вам, но в ад вас отправлять за это нам резона нет.

Лестно-то как, черт возьми.

И вот за что это все? За одну молитву?

– Я могу идти? – еле выговариваю я непослушными губами.

– Конечно, мисс Виндроуз, идите, – милостиво кивает мне мистер Пейтон. Видимо, оказанный его словами эффект найден моим бывшим боссом более чем достаточным.

Уже в дверях кабинета Артура я сталкиваюсь с высокой блондинкой, вьющиеся волосы которой обстрижены чуть ниже затылка.

И она, лишь мельком глянув на меня, брезгливо кривится. Серафим. Не меньше. С ярко проявляющейся “аллергией на грязных грешников”, как и говорил Генри.

– Анджела, – доносится из-за моей спины голос мистера Пейтона, – я надеюсь, ты принесла мне хороших новостей.

Анджела? Анджела Свон? Карающий хлыст Небес, Орудие Молнии, еще один член Триумвирата, так же, как и Артур, так же, как и Катон? Известная в Лимбе своей яростной ненавистью к демонами и всем грешникам, кто не может взять себя в руки? Ох-хо, никогда ее не видела.

Слишком высоко летает эта птица, она занимается ловлей демонов непосредственно в смертном мире.

Мисс Свон оттесняет меня в сторону плечом – выражение лица у нее при этом, будто она обо что-то испачкалась, – и проходит внутрь. Решив, что задерживаться смысла больше не имеет, я выхожу и, лишь закрывая за собой дверь, слышу их диалог.

– Это она? – презрительным голосом спрашивает мисс Свон.

– Она, – еще более измученным откликается Артур.

Раздражение накатывает на меня, как и всегда, когда я сталкиваюсь с какой-то несправедливостью в свой адрес.

Папа говорил, что это грех моей гордыни, но какая гордыня? Ладно, Небеса, оценившие жест моего сочувствия к Генри некой величиной сухих цифр вычета по кредитному счету. С Небесами спорить смысла не имеет. Но Артур и Анджела – это всего лишь архангелы. Да – они выше, да – они уже отработали свои кредиты, но им так же, как и мне, нельзя осуждать. А они осуждают.