Холодное сердце пустыни

Выдержишь год— и считай, снятие проклятия тебе досталось просто так, за мое развлечение.

– А если не выдержу?

– А не выдержишь, станешь моей женой, – Эльяс развел руками, сетуя, что других условий ему не завезли, – моей покорной женой, согласно пути, избранному для тебя судьбой.

– Это тот же бред, только…

– Только с возможностью выигрыша и выхода без ущерба?– ехидства в голосе Эльяса эль Мора, пожалуй, было даже слишком много. – Один год, Судья. Один год ты развлекаешь меня, и все. Умрешь раньше— считай победила.

Она молчала пять минут. А потом…

– Идет, – Сальвадор крепко сжала протянутую вперед ладонь Ворона, – год так год.

И ничто, и никто не заставит её сдаться и отказаться от победы в этом споре. И пусть Эльясу это будет уроком!

– Выпьем чаю, раз уж мы с тобой договорились, – Эльяс поднял руку, протягивая ей пиалу.

Ну, чай так чай…

Она выпила его залпом и отправила посудину на столик.

– Мне нужно идти. Создание сосуда для магии и замыкание дара под печатями требует времени, а у меня его мало.

– Я зайду к тебе, когда ты отправишься в перерождение, – Эльяс кивнул все с той же скучающей улыбочкой и отошел наконец от двери, – задам твоей следующей жизни интересные для меня условия.

Судья ушла.

А сам Король Воронов шагнул к столику, поднял с него пиалу Сальвадор, а потом просто дохнул внутрь неё, заставляя глину вдруг начать испускать клубы пара.

– Око Бога?– негромко спросила Падме, заходя в курильню и останавливаясь в нескольких шагах за спиной Эльяса, – что же ищет Король Воронов?

– Кажется, Харибскую Арену, – задумчиво откликнулся Эльяс, продолжая глядеть в шар из пара, – Ты слышала, что Шии-Ра обещала Судье Пустыни за сто лет верной службы одну смертную счастливую судьбу?

Он говорил неторопливо, пока картинка в центре облака постепенно росла, будто спускаясь внутрь этого огромного амфитеатра.

– Очень приблизительно, – осторожно откликнулась Падме, – думала, что это только слух.

– Солнцеликая всегда выполняет свои обещания. – Эльяс эль Мор с жестким прищуром уставился на уже четко видную в Оке широкоплечую мужскую фигуру в гладиаторском доспехе, – Вот этот парень— та самая судьба Судьи.