Холодное сердце пустыни

До тех пор пока я— Судья, судьбы дочерей этой пустыни волнуют меня вопреки чьим-то капризам и вопреки даже моей собственной судьбе. Так ты хочешь об этом поговорить, Эльяс? Или позволишь мне сказать о моем деле?

Эльяс уставился на неё изучающе.

– Хочешь, прогуляемся по моему Чертогу? Обсудим твое дело по ходу, – неожиданно предложил он, но Сальвадор покачала головой.

– Лучше давай просто поговорим. Ходить при этом мне не обязательно.

– Сколько мы не виделись?– вдруг спросил Эльяс вкрадчиво.

– Я не знаю, – морщась, откликнулась Судья, – лет сорок, не меньше. Сорок из тех ста, что я служу Махасару. Кажется…

– Не помнишь точно?– тонкие брови Эльяса взлетели на его высокий лоб. – Я слышал что-то о проклятии, тебя сразившем, но подробности как-то ускользали от моих ушей.

– Мы можем сесть?– Сальвадор вымученно улыбнулась. Вся её сущность гудела, эхом откликаясь на вскипевшее внутри проклятие.

– Да уж прошу, – Ворон широким жестом повел в сторону подушек, и сам не без удовольствия развалился на них.

Он рисовался. Он ведь мог явиться к Судье в приличном виде, а явился— как явился. Обнаженный до пояса, в одних только черных шароварах, от пояса и до кистей рук исписанный черными узорами. Одна из гибких татуировок под взглядом Сальвадор обрела объем, поднялась над плечом Эльяса и скользнула меж подушек, будто что-то разыскивая.

Курил он не только кальяны…

– Итак… – Ворон жестом показал, что говорить уже можно, он, мол, внимательно слушает.

Вместо ответа Сальвадор просто подняла руку.

Он был богом. Он не мог не видеть золотой магической вязи, покрывавшей её тело. А еще— темного, тонкого, неприятного узора, что пробрался под эту вязь.

Проклятие.

Эльяс просто присвистнул.

– Глубоко ушло, – он качнул головой, – и как оно действует? Чем тебе вредит?

– Это сложно описать, – Сальвадор чуть скривилась, – ты когда-нибудь рождался смертным? Проживал целую их жизнь от начала и до конца?

– Для развлечения?– Эльяс зевнул.

– Я не играю, – Сальвадор стиснула зубы, – но тем не менее, за последние семь лет я переживаю уже десятое перерождение. Жизнь за жизнью. Одна другой хуже.