Холодное сердце пустыни

– Ты скоро? – недовольно буркнул Пауль, и видимо, слишком громко – потому что спящий вдруг вздрогнул, встрепенулся, глядя осоловелыми глазами вперед. На Пауля.

Пальцы снова стиснулись, теперь уже на рукояти меча. Сейчас стражник вскочит, заорет и придется прорываться с боем… Девчонку жалко, с собой не возьмешь – её убьют ошейником, а здесь оставишь – и её убьют за то, что провела в дом чужака…

– Спи, мой сладкий, спи, мой сахарный, спи, чего вскочил? – мягко и певуче шепнула Мун на ухо стражнику и замурлыкала какой-то успокаивающий мотивчик.

Это не должно было сработать.

Но сработало.

Саллем снова осел на спинку скамьи, на которой сидел, моргнул пару раз и опустил голову на изящное плечико Мун. Это было лишнее…

Мун стояла, закостенев, явно боясь разбудить спящего, но потом цокнула языком, привлекая внимание Пауля и махнула свободной рукой в его сторону. Что-то блеснуло в лунном свете. Пауль поймал это на чистом рефлексе, даже не сообразив, что конкретно ему кинули, и только глянув в ладонь, увидел ключ.

– Открой дверь, – Пауль даже не услышал это, прочитал по губам девчонки. – И уходи.

– А ты?

– Иди, – Мун убийственно округлила глаза и ткнула пальцем в сумку, которую повесила на ручку калитки, – не забудь.

– Выйди хоть на минутку, – настойчивым шепотом взмолился Пауль.

– Зачем?

И правда, зачем ему лишняя минутка с чужой рабыней? Она его вывела, кажется, даже хлеба припасла на дорожку. Что еще надо?

И все-таки, не хотелось уходить не попрощавшись.

– Пожалуйста.

Мун посмотрела на него пристально, улыбнулась самым краешком губ, как-то слегка странно.

– Иди, – снова одними губами велела девушка, – я выйду.

– Обещаешь? – Мун закатила глаза, видно, впечатленная настырности Пауля. Он и сам себе удивлялся. Свобода дурманила рассудок, но как же хорошо, что она была – эта свобода. Можно было и на глупости её чуть-чуть растратить.

– Клянусь. Выйду. Иди.

Пауль чуть улыбнулся и шагнул к калитке. Ключ провернулся в замочной скважине совершенно беззвучно.

Тишина окутала его. Тишина полная, абсолютная, лишенная всяческих шепотков. Горожане явно побаивались духов, которые просыпались вместе с луной.

Там, во дворе поместья таинственного господина али Хмара, горели костры, у которых сидели рабы и слуги. Сидели, переговаривались, ничего не боясь, ведь по периметру стены, защищающей дом, снаружи была прокопана канавка, и по ней текла вода.