Холодное сердце пустыни

Его народ вообще имел такую традицию – оскорблять перед смертью.

Кажется, на языке выходцев из сердца пустыни это было что-то вроде “белый пес” или “белый шакал”. Хотя разницы нет. С какой стороны ни глянь – с любой оскорбление. Нет, серьезно? Вот никаких глаз нет, ведь Пауль даже в росте обгонял этого щенка на полголовы, про силу и искусство боя мы скромно умолчим. Пауль уже по тому, как стоит соперник, видел, что боец из него никудышный. А туда же – лезет оскорблять. Или типа “вдвоем мы сильнее”? Ну-ну.

На Арене были воины, которые бы на оскорбление ответили оскорблением, и вообще – наверняка бы с полчаса протанцевали бы вокруг врага, изощряясь остроумными унижениями, вот только Пауль усвоил одно: острый язык – это, конечно, хорошо, но лучше, чтобы рука не дрожала и меч был хорошо наточен.

На болтовню он распыляться не стал, просто потянул меч из ножен.

Хороший меч, надежный, верный, увесистый. Паулю-то, привыкшему уже, он казался легким, но действительно легкий меч урона не нанес бы.

Сколько крови было на этой полированной стали? Сколько памяти о недругах, да и о друзьях, чью жизнь пришлось оборвать этим клинком.

Этот друг был из тех, которые не умирали.

Нужно сказать, что язык простых жестов ушлепки поняли прекрасно. Девчонку отпустили. Сами схватились за оружие. Ну, у них оно тоже было, да. У щуплого – пара кинжалов, у того, что покрупнее, – кривая сабля.

– Уходи, – глухо рыкнул Пауль, замершей у стены девчонке.

С Арены у него ненависть к тому, что за его боем кто-то смотрит.

А эта стоит себе, как статуя, глаза свои раскосые пучит. Не дело девке наблюдать резню. Еще потом кошмарами будет мучиться.

– Так ты разговариваешь, хасстар, – ядовито рычит тот самый, который идет за главаря этой недобанды, – а я уж думал, что тебе кто язык отрезал. Ну ладно, погоди, я отрежу.

Ну вот. Вот оно, о чем и говорил Пауль. Болтун. Чем слабже рука, тем длиннее язык. Смерть же напротив – довольно молчалива.

Главарь ринулся на Пауля первым. И сожри его шакалы, его было стыдно убивать.

Таких неумех – именно что стыдно, но увы, если что Пауль и делал уже привычно – так это убивал. И нет ничего особенного в том, чтобы скользнуть чуть в сторону, нырнуть под руку противника и полоснуть его острием по животу – неприкрытому броней. Здесь в пустыне броню вообще почти не носили, в ней жарко.

Паулю вот было жарко. Но за сохранность собственного брюха он переживал больше.

Глухой шлепок за спиной – свидетельство того, что все сделано правильно.