Дом Ведьмы. Кто тут хозяйка?

Впрочем, после того, как безумная предыдущая хозяйка дома обновила коллекцию, теперь рядом с вычурными миниатюрными скульптурами стояли и грубо отесанные деревянные кружки, и облезлые мягкие куклы, и пустые пузырьки, очень похожие на флаконы из-под духов.

Вокруг витрины были свалены какие-то пыльные коврики, скатанные в трубы, и мятые свитки пергамента.

Дочка Софик брезгливо ковырнула носком один из ковров и двинулась влево, чтобы обойти кучу и подойти к стене. Кажется, она хотела заглянуть за витрину – вдруг её придвинули, скрывая потайную дверь?

Мысль разумная, но с учетом того, что Улья дергалась даже от звука шагов собственной матери…

Прошка крутанулся на своем Олимпе и тут же куда-то исчез, как и не было, а к ногам Ульи покатилось что-то белое, округлое.

Подкатилось, ударилось о модненький малиновый сапожок юной ведьмочки. Та наклонилась, подняла этот предмет, зажгла огонь, и в рваных красноватых лучах магического пламени увидела…

Череп!

Я сразу его рассмотрела – тем более, что я неплохо знала этот череп, я уже привыкла видеть его всякий раз, когда захожу в свой недоразобранный холл.

Я уже звала его Германом и желала доброго утра всякий раз, когда мы с ним “встречались”.

Но Улья-то с ним виделась впервые. Знакомство не пришлось ей по душе.

Визг грянул знатный. Звонкий. Сложно было не оглохнуть.

Сбоку с потусторонним воем выплыло что-то беловатое, расплывчатое, с двумя светящимися люминесцентно-желтыми глазами.

Улья швырнула череп подальше от себя и бегом припустила по тропке обратно к разгребенной части холла.

Здесь она и налетела на свою мать, прежде Ольмара среагировавшую на визг дочери.

– В чем дело? – напустилась на дочь взвинченная Софик. – Что ты орешь, будто тебе руку откусили?

– Тут-т, тут-т, тут водится полтергейст, – заикаясь и запинаясь простонала девчонка. – Он на меня напал, мама, я видела! Он тут совсем рядом.

– Отойди, – Софик решительно шагнула вперед, на ходу снова заставляя шар ядовито-розового света разгореться сильнее.

Её огонь вспыхивал ярче, освещая больший участок пространства. И высветил он… Ничего.

Швабру, небрежно брошенную в сторону от прохода. Скомканную, мятую, и не очень чистую простынь, валяющуюся в нескольких шагах…

Сложить два и два у Софик не получилось. Да и не видела она, как с ужасно пакостным выражением котовьей морды мой домовой – он же горящие глаза “полтергейста” – ныкался за дальним краем мусорной груды.