Дом Ведьмы. Кто тут хозяйка?

Но овощи теперь придётся перемывать.

– Такая беда, такая беда… – я вздохнула и закатила глаза. Нашла глазами кота, свернувшегося за печной трубой. – Прош, не подсобишь с уборкой?

Домовой, не меняя облика, грациозно соскочил с печки, прошел по лавке, пачкая шерсть на белых лапках, а потом элегантно махнул хвостом.

Наверное, так и выглядела расчистка авгиевых конюшен. Правда вместо перенаправленных русел рек по кухне пронесся упругий и сильный вихрь воздуха, сметающий сажу до самой мельчайшей пылинки и вышвыривающий её обратно – в темное нутро печи.

И все-таки домовой – это очень полезно. Хорошо, что я как следует расспросила его, что он может.

– У тебя есть еще претензии, Джулиан? – я с независимым видом повернулась к вампиру и осеклась, заметив ту нехорошую улыбку, что намертво прилипла к его губам.

Ой, что-то моя попа чует неприятности!

– Нет, что ты, дорогая, – сладко-сладко протянул Джулиан, а затем буквально провалился в собственную тень.

Оп – и под мои колени нежно, но бесцеремонно толкнулся стул.

Ух – и вокруг моих рук крепко обвились лямки фартука, притянувшие мои руки к спинке стула.

Твою мать – и вампир, с крайне довольной рожей, снова вынырнул из той же тени, куда провалился, – она, кстати, так и не исчезла до этого момента.

– Претензий нет, Марьяна, – лучезарно улыбнулся мне ди Венцер,– посиди так чуть-чуть – их у меня и не будет!

– Это произвол! – я задохнулась от негодования.

– Это забота, – поучительно протянул Джулиан, берясь за нож, – ты очень потратилась на сделку с духом, женушка. И еще одна магическая манипуляция может укатать тебя в госпиталь для волшебников с истощением, на уровне волшебной комы. Сиди, отдыхай, восстанавливай силы. Надеюсь, шило в твоей ягодице доставит тебе не очень-то много неудобств?

Увы, я свое шило знала.

3. О том, что свой каравай надо прятать вовремя

К моему позору, я засмотрелась.

Руки Джулиана, держащие в руках нож, завораживали своими искусными, отточенными движениями, будто он и в самом деле колдовал, а не банально нарезал луковицу, которую потом изящным движением сбросил с разделочной доски на раскаленную сковородку.