Волибор

Больше писем не приходило…

– Старый дурак, – засмеялся я. – Совсем свихнулся там со своим Самбором!

Мама удивилась и одновременно нахмурилась. На ее лбу появились морщинистые волны.

– Откуда ты…

Я резко подскочил.

– Был вчера у него дома и разговаривал с обоими. Если не веришь – пойдем к нему, и всё увидишь! – внутри вспыхнуло небывалое возбуждение, и слова матери просто-напросто вылетели из головы.

Я потащил мать к дому Деяна почти насильно. Она оборачивалась на мимо проходящих людей и виновато кивала.

Ей всегда была важна репутация нашей семьи, она знала, как сильно важно это для Санны, а я вечно ставил их в неловкие ситуации. Но в этот раз мне нечего было бояться, я наконец не чувствовал себя одиноко после появления Деяна и Самбора. Наверное, это и пытался донести до меня старик.

– Говен, прошу тебя, давай вернемся домой, – кряхтела мама, когда мы пробирались через шиповник, который кусался и цеплялся умоляюще за одежду.

– Куда подевался пес? – удивляюсь, увидев совершенно пустую будку возле крыльца.

Я еле открыл внезапно просевшую дверь и оказался в заброшенном доме, в котором будто никто и не жил несколько лет. Крысы стайками разбежались по щелям, опрокидывая всё на своём пути. На кухонном столе покрылись от влажности мхом посуда и книги, на полках запылились стекляшки и бегали выгнутые жуки, поедая суетливых муравьев. Всё в этом доме пропахло сыростью, сквозь пол прорвались шиповник и корни дворового абрикоса.

– Не может быть, – бормочу, поглаживая паутину у себя над головой.

Коснувшись ветхих перил, я понял, что мы первые, кто побывал здесь за много лет. Чувство стыда и непонимания захлестнули меня. Сейчас даже я сам был в себе глубоко разочарован и вот-вот готов был смириться с разогнавшейся умалишенностью.

– Не знаю, как ты узнал и насколько много знаешь, – произнесла мама, протягивая мне детскую кофточку. – Но мне давным-давно пора забыть о них. Я больше не хочу ворошить прошлое. Они заслужили покой, а мы должны принять их отсутствие.

Извини, что так мало говорила с тобой. Видимо, это воспитало в тебе что-то, что терзает тебя.

Она поцеловала меня в поникшее плечо и медленно вышла из дома. Боковым зрением я видел, как мама вытерла слезы и обняла себя руками. Боль и страдания она нашла здесь в последний раз, здесь и оставила. Люди, которые жили тут, умерли. Я видел лишь иллюзии и разговаривал с ними же. И всё это для того, чтобы убедиться в том, что способен лишь размышлять и выдумывать.