Медальон Эрсидаха

 – Но у знания всегда есть светлые и темные аспекты, его можно использовать и в добро, и во зло. Поэтому если эта формула попадет не в те руки…

– То энергия будет перенаправлена на другие цели и… конец человечеству? – Лиза была потрясена услышанным.

– Умница, – сказал Вороновский и снова погладил дочь по голове. – А теперь нам пора, время истекло. И меня, и тебя ждут большие дела.

И он встал с камня.

Батискаф стал превращаться в светящийся тоннель. Отец протянул Лизе обе руки и сказал, чтобы она закрыла глаза.

Они плавно заскользили вверх.

Весь путь Лизу переполняло ощущение легкости, она чувствовала мощь, наполняющую ее тело и сознание.

Когда она перестали ощущать тепло отцовских рук, открыла глаза.

На берегу сидел угрюмый Страшка.

– Я же говорил, только не утони, – проворчал он. – Столько хлопот из-за тебя…

* * *

Страшка шел впереди, Лиза за ним. Дорога была узкой и уходила за горизонт. По обе стороны огромные поля, заросшие травой. Лиза поняла, что идет босиком только когда стал покалывать песок на подошвах.

Путь казался бесконечно долгим и бесконечно скучным. Лиза старалась не думать, чтобы не раздражать Страшку. Но мысли сами лезли в голову. Встреча с отцом кое-что прояснила, и все равно вопросов оставалось больше, чем ответов.

Начинало темнеть, становилось прохладно. «Сейчас бы жаровня Ампера не помешала», подумала Лиза, но шар куда-то пропал. Странно, что я совсем не чувствую голода, – подумала Лиза.

– Ты питаешься энергией, которую дает Ампер, – ответил Страшка.

– А где он сам? – подняла голову Лиза, надеясь увидеть огненный шар.

– Ты его больше не видишь, потому что он в тебе.

«Во мне шар, в Страшке гвоздь, просто компания иллюзионистов какая-то», – подумала Лиза. То, что ей можно не озвучивать мысли, становилось забавным, по крайней мере, теперь, когда она начала привыкать ко всем странностям, происходящими и с ней, и со всем окружающим миром.

Они шли еще какое-то время. Темнота становилась все гуще, Лиза уже едва различала дорогу и ориентировалась только на мохнатую спину Страшки.

Наконец, впереди показалось строение. В наползающей темноте было не видно, что это такое, но ощущались контуры чего-то массивного. «Хоть бы луна появилась, а то так и ноги переломать можно».