Собор

Они исходили Троицкую площадь вдоль и поперёк, несколько раз обошли вокруг деревянного храма Покрова. Смотрели, прикидывали. Нет, не давался им образ храма, мелькал и ускользал, мерещился и пропадал. На второй день они шли на площадь уже без прежнего воодушевления.

– А ведь казнят нас, пожалуй, если царю не угодим, а Ивашка?

– Казнят! – спокойно ответил Иван, – Если мы своё обещание не выполним, что ж делать? Казнить придётся.

– Тьфу, на тебя! А всё ты! Кто тебя за язык тянул? Ты зачем обещание давал? Вестимо, можем, Государь! – передразнил он друга.

– А что я должен был говорить? – рассмеялся Барма. – Нет, батюшка Государь, не можем! А сюда пришли на тебя поглазеть!

– Нет, конечно, – вздохнул Постник, – А всё-таки, надо было как то по-другому.

– Вот ты бы и говорил – начал Иван и вдруг затих, пристально глядя на собор. – Слушай! А если так: восемь церквей кругом, а в центре – девятая церковь – самая высокая. Как тебе?

Яковлев тоже посмотрел на храм, улыбнулся, перевёл взгляд на друга и хлопнул его по плечу:

–Верно, и можно сделать так: четыре церкви расположить по осям, по сторонам света, вот так вот, – он сложил руки крестом, – А ещё четыре – между ними, и эти церкви сделать поменьше и пониже осевых.

– Хорошо, друг! Восемь церквей покрыты главками, а церковь в центре венчает высокий шатер! Да, и каждая из церквей должна быть своеобразна, а…

– А вместе чтоб смотрелись как единый храм! – подхватил Яковлев.

Вокруг толпился народ. Люди сновали туда-сюда мимо Постника и Бармы.

– Эй, мужик! – кто-то ткнул Постника в плечо, – У тебя шапка упала, как бы не сперли!

Яковлев, всегда спокойный, серьёзный и аккуратный, конфузливо посмотрел вокруг, поднял с земли шапку и виновато улыбнулся:

– Пошли домой, Ивашка! Не дело это, стоять тут и руками махать.

По дороге домой, после непродолжительного молчания, Постник задумчиво спросил:

– Слушай, Иван, ты видел на площади двух иноземцев?

Барма, весь в мыслях о храме и предстоящем строительстве, озадаченно глянул на товарища:

– Каких иноземцев? О чём ты?

– Я, когда за шапкой наклонялся, почувствовал, что кто-то смотрит на меня.