Собор

– Что же это такое делается? – бормотал Барма, глубже натягивая на лоб шапку, – за какие грехи мне такое наказание!

– Ухмыляешься ты много, весёлый очень – это ли не грех?! – сердито ответил Постник.

– Ох! – вскрикнул Барма. Холодная струя дождя попала ему прямо в глаз.

– Всё, не буду больше смеяться. Буду серьёзен, как ты! Хочешь, побожусь?

– Обещай, обещай! – раздражённо сказал Яковлев. – Напрасно побожиться – чёрта лизнуть!

– И чего ты такой сердитый-то? – рассмеялся Иван, – Сейчас придём на постоялый двор, там в общей зале печь топится, согреемся.

И Постник, представив тёплую печь посреди большой трактирной залы, невольно улыбнулся.

Увидев своих постояльцев, мокрых и замёрзших, хозяйка трактира Алена всплеснула руками:

– Разоблачайтесь, болезные! А я вам сейчас сбитню подам.

Сбитень пришёлся очень кстати.

Переодевшись в сухую одежду, привалившись к стене, зодчие потягивали его и чувствовали, как тепло разливается по телам. Хозяйский сын Максимка поставил перед ними щи:

– Кушайте на здоровье!

Иван сонно посмотрел на еду, потом на друга:

– Что-то не хочется мне есть, спать хочется.

– Не дело ты говоришь, мастер! – вмешалась в разговор проходившая мимо Алёна, – После такого ливня вам обязательно надо щец похлебать, чтобы никакая хворь к вам не пристала.

– Слышал, что хозяйка сказала? Ешь давай! – сурово ответил Постник.

В комнату к себе поднялись сытые, разомлевшие. Улеглись на лавки, и Постник задул свечу.

– Слушай, друг! – раздался в темноте голос Ивана.

 – А ты никогда не хотел жениться? Чтобы не чужая душа, а жена около тебя хлопотала, когда ты с холода придёшь домой?

Постник молчал.

– Ты спишь уже, что ли? – удивился Барма, – Ну, ладно спи.

Но Постник не спал. Вопрос друга разбередил ему душу. Он вспомнил, нет, не жену, не было у него жены. И не встретилось ему на пути женщины, которую бы он хотел видеть своей женой. Да и где бы ему, при его работе, встретить такую женщину? Матушку свою он вспомнил, которую оставил много лет назад, уйдя работать вместе с Михайло Кряжем.

Первое время он изредка ее навещал. Но потом всё дальше уходил он от дома. Всё больше и лучше становились церкви, которые он строил, грандиознее становились замыслы. И удалялся, угасал образ матери. Думалось, вот построю этот храм, тогда и навещу матушку. Но подворачивалась новая работа, важнее, лучше прежней. И снова встреча отодвигалась на неизвестный срок. Постник подавил в себе горестный вздох.