Девятка

Подхожу к столу и, стараясь не подавиться слюной, обвожу ошалелым взглядом свой ужин. На деревянном подносе стоит большая белая тарелка с синей декоративной каймой, на которой дымится стейк из тунца с кунжутом и шпинатом. Рядом с тарелкой пиала с салатом из свежих овощей, стакан с водой и бокал белого вина.

– Молодец, Вероника, отработала, – мрачно произношу вслух, и аппетит вмиг пропадает.

Сажусь за стол прямо так, в чём мать родила, и начинаю безэмоционально поглощать пищу. Механически жую божественно приготовленную рыбу и не ощущаю её вкуса.

Краем глаза замечаю порванную ночнушку в мусорном ведре, и на душе становится так отвратно, что кусок в горло не лезет.

Я запрещаю себе думать о том, что произошло несколько… минут… или часов… назад. Судя по всему, я потеряла рассудок. Я не соображала… словно находилась под кайфом. Да, именно так! Я как будто вдохнула белую дорожку, как в молодости, когда баловалась кокаином, и меня накрыло, одурманило. Может он вколол мне какие-нибудь синтетические возбудители, усиливающие половое влечение и обостряющие сексуальные ощущения? Я отчаянно пытаюсь найти оправдание своему постыдному падению, но в глубине души знаю, что наркотики тут ни при чём.

Дело во мне. Я сама отдалась ему. Добровольно. Меня никто не заставлял и не принуждал. Во время секса я улетала в космос, а сейчас… сейчас я падаю с безумно высокого небоскрёба. Господи, как паршиво! Сама себе противна. Лучше бы он меня изнасиловал. Принять такую правду было бы намного легче.

Осушив бокал с вином одним глотком, возвращаюсь обратно в постель и в скором времени забываюсь беспокойным сном.

* * *

Утром, стоя в ванной комнате перед зеркалом, изучающе рассматриваю своё тело, проверяя на наличие повреждений. Старые синяки приобрели фиолетово-багровый оттенок, а на шее появились новые – синеватые отпечатки пальцев, яркими пятнами выделяющиеся на белоснежной коже. У меня слишком нежная кожа для таких игрищ. Может именно это и заводит таких, как он? Приводит в восторг, когда видит следы, оставленные на теле жертвы? Или таким образом помечает свою собственность?

«Я тебе не принадлежу, урод, и принадлежать не буду!» – с ненавистью рычит внутренний голос.

Приняв душ, привожу себя в божеский вид и надеваю новую ночную рубашку, на этот раз глубокого синего цвета. Надеюсь, эта проживёт дольше.

Выхожу из ванной и в оцепенении застываю. Дверь комнаты открывается, и в неё входит невысокая стройная женщина неопределённого возраста.