Боярыня Матвеева

Он поднялся в спальню жены и прилег на кровать; после свадьбы он почти не ночевал в своей спальне на первом этаже, поднимаясь к Дусе даже тогда, когда супружеских ласк не предполагалось. Из полусна его вывело легкое хихиканье: вернувшиеся Даша и Лиза болтали и пересмеивались в соседней комнате. Увидев хозяина, Лиза сначала испугалась, а затем попросила её выслушать.

– Господин, у тебя молодая красивая жена. Зачем я тебе сейчас нужна?

– В качестве горничной.

– Господин, позволь мне выкупиться на волю.

– А у тебя есть деньги?

– Есть.

– Откуда?

По опыту зная, что хозяин любит докапываться до мелочей, девушка рассказала всё подробно:

– Февронья Андреевна привечала монахов, странников всяких, божьих людей. Ты уехал в очередной раз, а к ней повадился ходить один поп; а потом явилась женщина, видимо, его попадья, и стала кричать, что он не для божественного ходит, а для блуда. Попа этого за бороду драла, а с Февроньи Андреевны сорвала бусы изумрудные и швырнула куда-то; хозяйка стала слуг звать и кричать, чтобы гнали и попа, и попадью, а бусы пропали.

Февронья Андреевна меня стала ругать, что я взяла, а я ей перед иконой поклялась: не брала. Я и правда убиралась, а бус не видела. Потом она ушла в монастырь, все свои ценные вещи взяла с собой, как вклад. А потом Евдокия Григорьевна затеяла все убирать и переставлять, я из старого шкафчика вещи вынимала, дернула его – и вдруг бусы на пол падают. Может, они между шкафчиком и стеной застряли, может, зацепились за что – но я тебе клянусь, господин, что так и было.

– Верю. В Монастырском приказе так один важнейший документ потеряли, а потом нашли: он застрял между сундуком и стеной. Только нашли тогда, когда он уже не нужен был.

– Спасибо, господин. Я, как честная девушка, понесла бусы в монастырь, да только Февронья Андреевна велела мне бусы себе оставить.

Лиза задержала дыханье. На самом деле бывшая хозяйка отказалась с ней встретиться.

И девушка решила: «раз ей не надо – значит, ничьё».

– Я пыталась их продать. В одной лавке на меня накричали и сказали, что я воровка, едва убежала. В другой предложили полтинник – я понимаю, что это не деньги. А эта Даша – она такая умная, она меня отвела в Немецкую слободу, и попросила одну барыню оценить бусы, а если сможет – продать: барыне поверят, что не ворованное. Барыня сказала, что бусы дорогие, но раз порваны – полной цены никто не даст. Она позвала мужа, он ей в подарок купил.