Боярыня Матвеева

Русские женщины того времени если уж ездили верхом, то на мужском седле и в шляпе с перьями и вуалью, закрывавшей нижнюю часть лица от пыли и загара; цариц сопровождали целые кавалькады таких наездниц, шляпы с перьями Евдокия Стрешнева, сама любительница верховой езды, дарила другой любительнице – своей сестре Федосье.

Мэри Гамильтон Краузе охотно следовала этой моде; однажды сев на дамское седло, она сочла его крайне неудобным и более этого не делала. Дела её шли хорошо, стояла весна, мир радовал глаз свежей зеленью – чего ей не радоваться? Если бы не мокрая дорога – ещё бы и лошадь вскачь пустила.

– Не свалишься, красавица? – насмешливо спросил её из-за кустов чей-то голос. От испуга и неожиданности Мэри действительно едва не свалилась. В последний момент удержавшись в седле, она сунула руку под накидку и ухватилась за рукоять пистолета.

Раздвинув ветки кустов – Мэри вдруг увидела за ними небольшую тропинку, которую раньше не замечала – на дорогу выехал всадник.

– И не стыдно тебе, Артамон Сергеевич, пугать бедную женщину? – язвительно поинтересовалась она.

– А не опасно ли тебе, бедная женщина, ездить одной по глухой дороге? – не менее язвительно поинтересовался он.

– Лошадь хорошая, я в случае чего могу ускакать. Хотя, конечно, не по такой слякоти.

Из осторожности она решила не говорить про своё оружие.

Дальше ехали вместе.

Матвеев рассказал, что ездил в Рощинку – одну из двух деревенек, оставленных ему отцом.

Мэри, в свою очередь, рассказала, что ездила на фабрику – проверять, всё ли в порядке и не слишком ли заворовался управляющий.

– Воровать он в любом случае будет, главное, чтобы прибыль была и часть её нам оставалась, – добавила она со смешком.

Молодая женщина ожидала, что её будут расспрашивать о делах, но спутник неожиданно сказал:

– Я спрашивал о тебе одного знакомого иностранца. Он сказал, что ты знатного рода. Это правда?

– Да, – немного удивилась Мэри. – Гамильтоны – знаменитый и прославленный клан, состоящий в родстве со Стюартами и Брюсами.

– Завидую тебе. Я одно время пытался всех убеждать, что являюсь потомком знатного выходца из Литвы, но мне в лицо смеялись.