Хранители Света

Дорога ведёт, а друг ждёт. Устал, запыхался. Кто на пятки наступал? Нахи или гоблины?

–Кто наступал, тот обжёгся. Присяду, ноги свои не казённые, – отозвался Яра и присел.

–По делу пришёл или по случаю заглянул?

–Нынче дело и случай рука об руку ходят а дела и без нас делаются. Хочу узнать, что видел, что слышал и к чему руку приложил, – с прищуром поинтересовался Яра.

–Всё глаза щуришь? Глубоко привычка Учителя засела в тебе. И мастерство и её перенял и всё же, не похож ты, на Раятыона, третий маг.

–Ближе к делу, – поторопил Яра. – Вижу, твои привычки не меняются. Ни в чём не сомневаешься, участие в тайне держишь. Держи я глаза шире, распознал бы, чью сторону держишь. Так что нового?

–Поговаривают, Вестник с места сорвался. В Медвежьем углу Ветер объявился. Думаю, затевается что-то.

–Не ты ли, затеял всё, Онра? Один знал о Хранителях, – выспрашивал Яра.

–Я по-прежнему знаю о них один, не считая тебя. Разве, они в опасности? – хитро спросил Онра.

–Пока нет, но думаю, идёт угроза от Василисковой Горы и Мёртвой долины.

Что знаешь?

–Может, к столу? С вином и разговор маслом потечёт, – предложил Онра и пристально посмотрел на друга.

–Не увиливай, старый лис, говори, как есть, – не грозно потребовал маг.

–Слышал, Лихоманы по дорогам и лесам бродят. Думаешь, Чёрные врата открыты?

–Точно так и думаю, – горько молвил Яра и вздохнув, намекнул. – Я не открывал, а нас – двое. Что же выходит?

Онра встал, и тревога омрачила его лицо, изрезанное крупными морщинами.

Пригладил седую длинную бороду, потрогал лохматую бровь и повернулся. Его тонкий ласковый голос лился сверху, а казалось, что падают камни. Он говорил:

–Есть и третий маг, Яра. Знаешь, о ком говорю? Он был мне братом и ты был братом, да оно так и есть поныне. Как брата жизни лишить? Руку поднять можно. А меч? Жив Тыра. Живёт и здравствует в Замории и клятву держит. Сказал и встрепенулся старым воробьём, нелепо и неуклюже, и спросил самого себя. – А может, не держит?

–Ложь ты сеял, Онра.

Смерть изгнанием заменил предателю. Милосердие своё выше чести и долга вздул. Как народу в глаза посмотришь? Или чёрная пелена застила их? – пристыдил Яра, не скрывая гневного голоса, – И посох мой бестолковым оказался и твой не сгорел в горниле той битвы. Я с дорожной палкой, а ты не бедствуешь? Где он?

–Где и должен быть, смотри, – занёсся его голос. Он повёл рукой и часть каменной стены засветилась, обнажая посох.