Хранители Света

Ладно, пойду, позову скитальцев, – ещё раз вздохнул маг. Надо их накормить. Кир кивнул и Яра направился к выходу.

Незадолго до этой минуты произошли события, расстроившие благодатные планы мага. Наигравшись с птицей, Келла, толкая впереди себя Силу, направлялась в тень раскидистого дерева. Ильм шёл следом. Проходя мимо кучки мужчин, стоящих поодаль от чужака с попугаем, Келла нечаянно задела одного из них.

–Смотри под ноги, лягушонок, – вскричал низким голосом мужчина. Келла двинулась и он схватил её за руку.

–А ты потряси его верх ногами. Может, что и вывалится, – посоветовали смеющиеся друзья.

–Хорошая затея, – подхватил тот и, притянув Келлу ближе, ухватил за ворот. Его изрезанная толстыми жилами рука наткнулась на шнурок и он, поддев верёвку мечом, вытащил наружу камень.

–Ого, какая находка, – обрадовано отозвался щетинистый мужчина и сдёрнул камень с её шеи. – Откуда у тебя, оборванца, такая вещь? Его алчные глаза искрили.

–Отдай, – крикнула она и кинулась на мужчину. Подхватив её одной рукой, другой он не выпускал камень, он тряханул её, словно стряхивал гнев, горящий в её глазах. Шляпа рухнула наземь и волнистые волосы рассыпались по плечам.

–Да это – девчонка, дерите меня черти, – рассмеялся верзила, стоящий за его спиной.

Большерукий мужчина оглядел её и, скривив губы, словно в его руках и впрямь был лягушонок, швырнул Келлу в сторону.

–Ах ты, трухлявая туша, – закричал Сила и, вынув меч, кинулся на обидчика.

Тут и вышел Яра, озабоченный разговором с давним другом и не получивший его поддержки. Маг послал знак, и защитники опустили оружие, но не уходили. Келла подошла и встала рядом с ильмом. Тот кивнул ей, спрашивая, цела ли она и Келла кивнула ему в ответ. Яра повернул детей к уходу, но занозистый голос крупнопалого мужчины остановил его:

–Ну и компания подобралась.

–Нет, три оборванца и лягушонок, – добавил верзила и все рассмеялись.

–Шли бы вы своей дорогой, а на нашей бы, дороге не стояли, – не выдержал Яра.

–Эко дед чудит, аж борода трясётся, того и гляди отвалится, – поддал жару, молчавший до сих пор, худой мужчина в душегрейке и платке на растрепанной голове. Грязный засаленный платок, стянутый узлом сзади, скрывал его высокий непробиваемый лоб.