Марийон, Зима в Венесшале

Они пошли гулять по огромному судну, хотя пассажиров было не так уж и много. Как поняла Мари, «Гнев Единобожий» был по большей части торговым судном, но имел ряд кают для размещения привилегированных лиц, вроде членов королевских семей, дипломатов, богатых аристократов. Причем их с Лексом каюта была весьма скромной, на судне были варианты размещения и гораздо шикарнее. Впрочем, и в их случае имелось все необходимое, включая две отдельные кровати, туалетную комнату, и даже столик с креслом, привинченные к полу.

– Смотри, красотка! А рыцарь наш тоже тут. Неужели тоже в Венесшаль направляется?

И действительно, на открытой палубе, держась за перила, стоял высокий, отлично сложенный мужчина. То, что Мари издалека приняла за серую рубаху оказалось тонкой кольчугой, облегающей широкие плечи. На контрасте с плечами талия казалось по-девичьи узкой, а стройные ноги плотно обтягивали штаны. На бедре грозно висел длинный меч, который еще немного и волочился бы по полу.

– Хватит глазеть! – буркнул Лекс. – Делать нечего людям, наряжаются как клоуны. Навесили побрякушек…

– Странно слышать от человека в кружевном жабо! – сказала Мари, продолжая исподтишка разглядывать рыцаря. – А по-моему, красивый!

– А что, нормальное жабо! – вспыхнул Лекс, поправляя воротник. – Пойду прогуляюсь один. Надеюсь, не потеряешься. – Я тут видел одну интересную особу…

Особой была аппетитная веселая дама, мимо каюты которой они прошли чуть ранее.

Она окинула Лекса таким жарким взглядом, что тот сразу приободрился.

– С пышками иметь дело на порядок веселее, чем с тощими занудами. – Он показал Мари язык и развернулся. – Пойду ошибусь каютой. Может быть, она не будет против ню.

– Удачи, принц!

Мари посмотрела на рыцаря. Тот продолжал стоять вполоборота, будто чувствовал себя не особо хорошо. Седые виски в контрасте со вполне молодым лицом добавляли его внешности драматический эффект. В лице его не было ни одной невнятной или слабой черты: прямой нос, четко очерченный подбородок, выразительные брови и глаза.

Он повернул лицо другой стороной и Мари с сожалением обнаружила достаточно внушительный изъян: почти весь левый глаз оплетала сетка коротких и глубоких шрамов и простиралась до самого уха, веко также пострадало и неправильно срослось, отчего глаз оставался слегка прищуренным, это придавало лицу не самое приветливое выражение.