Запрет на любовь

Удлинённое каре всегда уложено, макияж не слишком броский, но ежедневный. В сумочке неизменно лежали духи, влажные салфетки и прочие дамские штучки на любой случай жизни.

Многие видели в Аглаиде прожжённую стерву. Даже очки она носила в исключительных случаях, а в обычное время использовала линзы. Ничто не должно было портить её безупречного образа бизнес-леди.

Лёгкой походкой войдя в свою приёмную, Аглаида отдала приказ Нанни, которая встревоженно ждала результатов презентации:

– Собирай ребят, нам дали добро.

Будем работать.

Многое лежало на хрупких женских плечах Аглаиды. Ей нравилось, что отец ценит её работу. Она готова была жертвовать личным временем, засиживаясь в офисе допоздна, лишь бы услышать от него похвалу. Она старалась изо всех сил быть безупречной дочерью для Алекса Ламбела.

Домой в особняк Аглая вернулась ближе к восьми вечера. Она очень долго возилась, планируя работу своего отдела. Новых поставщиков было много, а ребята и так загружены своими постоянными клиентами, и приходилось думать, кому кого отдать, а кого вести самой.

Набросав примерный план, Аглаида со спокойной душой закончила рабочие дела.

Особняк встретил её непривычным оживлением, прислуга улыбалась, практически везде на первом этаже горел свет. Брюнетка остановилась, оглядываясь на дворецкого, который таинственно улыбнулся молодой женщине, прикрывая за ней входную дверь.

– Они заждались вас, – тихо шепнул Говард за спиной, подсказывая Аглаиде причину перемен в доме.

Старая служанка Розанна с улыбкой застыла в проёме кухни, поглядывая на госпожу, замершую посреди холла, внимательно оглядывающуюся.

Отец, видимо, был у себя в кабинете, раз не вышел её поприветствовать. Сделав пару шагов к лестнице, медленно обходя белый гостевой диванчик, Аглая вздрогнула, когда из гостиной на неё напали сразу двое с громкими криками:

– Аглаида! Сестрёнка!

Рыжий вихрь по имени Тарас и Митя приподнял брюнетку над полом и закружил в крепких мужских объятиях.

Сердце радостно забилось в груди Аглаи.

– Мальчики, – радостно шепнула она, вглядываясь в родные серые глаза повзрослевших братьев, которых не видела полтора года. Они изменились, возмужали. Отец отправил ребят стажироваться за границу, и вот наконец они дома.

– Ида-Ида-Ида! – оглушали рыжие непоседы, словно им было лет по пять, а не двадцать три. Охламоны стали выше сестры на целую голову, и только каблуки спасли её от вывиха шеи.

– Наконец-то мы дома! – простонал Митя, а может и Тарас.