Дети вечного марта

– Почему тогда называются по-разному?

– Говорят, в прежние времена на Короткой дороге можно было загнуться гораздо быстрее нежели на Длинной.

– Философия, однако, – усмехнулся Апостол. – А как дела обстоят на сегодняшний день? Не получится, что мы тут гикнемся, вне зависимости от выбора направления?

Собака повернул к лесу, и поднял голову. Ноздри затрепетали – нюхал.

– Ничего особенного. В смысле, особо поганого, – объявил он через некоторое время. – Но какие-то люди недалеко копошатся. Ладно, завтра разберемся.

– Точно люди? – не унимался Шак.

– Да, вроде…

Собака ничего больше не добавил, только слегка потемнел лицом. Сане стало неуютно. Но Апостол, особо не вникая в настроения товарища, скомандовал привал. Лошадей распрягли и пустили вольно пастись. Никуда они не денутся.

После тележной тряски у Сани слегка кружилась голова. Чтобы прогнать дурноту он схватился за работу: достал мешки, принес воды, натаскал сучьев для костра. Отдохнувшее, обрадованное Фасолькой, тело быстро пришло в норму.

Спутники тоже не сидели, сложа руки. Только Эд время от времени замирал и начинал тянуть тонкими ноздрями воздух.

Саня присел к сложенному кучкой валежнику и зачиркал спичками. Дрянь, которую купили еще в Кленяках, не хотела зажигаться. У собаки на такой случай имелось кресало. Саня попросил, тот не дал, задумчиво постоял над костром и отправил парня, помогать Шаку.

Конь, выломав в осиннике тонкую прямую жердину, приспосабливал ее под конус шатра. Цыпа бегала вокруг и только мешала.

Фасолька вообще не встревала, чистила картошку. Сам собака канул в густеющих сумерках.

Саня держал жердину, а Шак привязывал растяжки, когда снаружи закричал Эд. За ним – девочки. Шак бросил постромку. Барахтаясь в провисшем пологе, кот рванулся к выходу, но запутался. Темно было, как у черной свиньи в желудке. Шуму снаружи добавилось: стучали копыта, грохотали колеса, ревели чужие голоса. Ничего не оставалось, как встать на четвереньки и ползти под запавшим шатром.

Вылез он с другой от входа стороны, но торопиться не стал.

Погодим маленько, здраво рассудил кот. За шатром творилось что-то нехорошее. Шак велел девчонкам, отходить к телегам. Рядом черно ругался собака.

Саня осторожно выглянул. Со стороны Длинной дороги на них наезжала кибитка. В первый момент показалось, опять цыгане. Но когда повозка встала, кот разглядел, что на облучке сидит…

Чтобы аллари претворялись людьми, видеть приходилось, чтобы наоборот – никогда.